Выпуск  № 214  от  14.11.2014
Мобилизация
для нового нэпа

России необходимо стимулировать внутренние источники денег
Александр ВЕРТЯЧИХ

Экономика России входит в сложные времена – это признают и либералы, и консерваторы. Контуры грядущего начинает видеть и петербургская статистика – реальные зарплаты снижаются месяц за месяцем, растут долги по зарплате. По мнению главного экономиста госкорпорации «Внешэкономбанк» Андрея Клепача, экономика России в нынешнем году вырастет в лучшем случае на 0,2%, зато отток капитала может достичь рекордных 110 миллиардов долларов. Это плохо по двум причинам: во-первых, в стране становится меньше инвестиционных денег, которые шли на модернизацию промышленности и транспорта; во-вторых, это вызовет постоянный спрос на доллары и евро, подстегивая рост их котировок. В такой ситуации, безусловно, что-то надо делать.

Поделили на троих

В условиях, в которых оказалась Россия, для стабильной работы народного хозяйства нужна мобилизация всех ресурсов. Во-первых, денежных, во-вторых, административных, в-третьих — человеческих. Сейчас не андроповские времена, поэтому под мобилизацией не следует понимать продразверстку или создание трудармий из рекрутированных менеджеров, собирающих урожай картошки. Денежная мобилизация не означает национализации вкладов или ограничение курса основных валют, как было в СССР задолго до Андропова.

Россия отрезана от международного рынка заемного капитала — значит, надо понять, сколько денег есть в стране. Провести, так сказать, их инвентаризацию. В общей сложности экономика России «весит» примерно 2,2 триллиона долларов — это если считать по прямому пересчету курсов валют, а не «химичить» с оценкой их покупательской способности. Но это валовой внутренний продукт (ВВП), а не свободный капитал, который можно пустить в оборот. Из временно свободных денег у нас есть несколько государственных кубышек — Резервный фонд, Фонд национального благосостояния и наличность, которой располагают госбанки.

В принципе деньги есть и у бизнеса, однако в условиях ограничения внешних заимствований предприятия вряд ли станут инвесторами национального масштаба. Теперь любая модернизация проводится в основном за счет самих же предприятий, и всю нераспределенную прибыль они будут тратить на себя.

Итак, мы опять возвращаемся к государственному капиталу. Но тут выясняется, что на деньги обоих фондов уже есть претенденты — те же госкомпании, точнее, лучшие из них. «Роснефть» нуждается в инвестициях на освоение шельфовых месторождений (западные партнеры не спешат делиться деньгами и технологиями), «Газпром» вынужден потратиться на строительство двух газопроводов в Китай — «Сила Сибири» и «Алтай» (Поднебесная аванса не дает, более того, требует от российского газового монополиста за свой счет возводить газораспределительную сеть на территории Китая).

ОАО «РЖД» неожиданно потребовался почти триллион рублей на строительство «тяжеловесной» магистрали на Дальний Восток — для перевозки на экспорт угля и леса. (Поговаривают, правда,  что данный проект не окупится никогда, а за год у железнодорожников зафиксировано падение грузопотоков из-за новой системы тарификации. И что Китай к 2020 году намерен полностью заместить уголь в своей энергетике на сланцевый и сжиженный природный газ, поэтому будет не ввозить, а вывозить высвободившийся уголь соседям — значит, цены на этот вид топлива упадут).

В перечне претендентов на государственные фонды есть и другие госструктуры — например, тот же ВЭБ, который нуждается в докапитализации. Впрочем, когда государство дает деньги своим же коммерческим структурам — это логично, свое же. Но остается два вопроса: насколько продуманны и жизненно необходимы те проекты, под которые страна может распечатать свою кубышку, и почему государственные коммерческие корпорации не сумели создать собственные инвестиционные фонды, предвидя (а они уж точно предвидели) обострение внешнеэкономической ситуации?

 

Создатели полезного продукта

Итак, российской экономике как системе из государственных заначек вряд ли что-то перепадет. Значит, остается стимулировать внутренние источники денег. Ими могут стать предприятия и граждане. Но, для того чтобы направить средства на развитие производства, логистики и торговли, нужно создать принципиально новую систему администрирования бизнеса со стороны государства. Пойти на создание нового нэпа, который приведет ко второй индустриализации (точнее — постиндустриализации, так как мы живем в век информационных технологий, а не паровых машин).

Но для этого в свою очередь надо мобилизовать административный ресурс, чтобы по отношению к предприятиям он работал по принципу «разрешено то, что не запрещено», а не наоборот. Пока же чиновники видят в любом предпринимательстве только овец, которых можно стричь по любому поводу. Например, в Петербурге появилась идея обложить весь торговый бизнес дополнительными сборами, которые принесут городским муниципалам свыше 500 миллиардов рублей в год — это больше, чем расходная часть петербургской казны.

И зачем, спрашивается, все это надо? Чтобы изъятые из оборота деньги были потрачены на празднование дней предпринимателя? Эти праздники могут стать пирами во время чумы — в следующем году брать сборы будет не с кого: малый бизнес свернется, а тот, что останется, уйдет в тень.

Если Россия хочет возродить свою промышленность и выстроить постиндустриальную несырьевую экономику, надо предоставить предприятиям возможность увеличить собственные инвестиционные источники — например, прибыль, если освободить от налога на нее вложения в собственное оборудование. Плюс не облагать имущественной податью все средства производства. Но это, конечно, нанесет урон бюджету, хотя льготы для промышленников потянут на 1 — 2% доходов субъектов Федерации. Однако это станут деньги, которыми будут распоряжаться не чиновники, а те, кто создает полезный продукт.

 

Людской ресурс

Теперь о главном — о людях. Почему при столь яростной потребительской активности, которую мы наблюдали в нашей стране в последние годы, население так и не стало крупным инвестором экономики? Впрочем, это утверждение не вполне корректно: торговля и строительный сектор бьют рекорды именно благодаря спросу граждан на жилье. Виданное ли дело: в Петербурге и окрестностях уже продаются или будут выставлены на продажу в ближайшее время около 10 миллионов квадратных метров новостроек! Ленинград в лучшие свои годы о таком и не мечтал.

Так почему же граждане охотно вкладывают накопления в недвижимость и не верят в акции и облигации? Да потому, что до сих пор для людей в России не придумано ни одного разумного по деньгам и выгодного инструмента для таких вложений. А уж о гарантиях и говорить не приходится: достаточно вспомнить инвестиционные эксперименты былых времен — ваучеры, акции предприятий, распределенные внутри трудового коллектива, чеки «Урожай-90», — чтобы понять: ни с государством, ни с крупными корпорациями в азартные игры простому смертному играть не стоит.

Вот и выбирают люди то, что останется у них навсегда или даст возможность хорошо заработать: крышу над головой, хорошее образование детям. Впрочем, и на эти инвестиции может скоро пасть напасть — точнее, косвенные налоги, которые так хотели ввести в России с 2015 года. В следующем году «продажная подать» нас минет, а потом — кто знает...

 

 

Александр ВЕРТЯЧИХ
alexvert@spbvedomosti.ru

 



Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru