Выпуск  № 214  от  14.11.2014
Бархатная осень1989-го
Павел ЦЫПЛЕНКОВ

В странах Восточной Европы в это время произошли массовые народные волнения, которые привели к смене правительств и коренному изменению общественного устройства. Спустя четверть века после таких «бархатных революций» уже можно оценить их результаты и проанализировать, какую пользу они принесли народам этих стран.

Десять лет или десять часов

В СССР в ту осень 1989-го бушевал Съезд народных депутатов; советские люди изумленно слушали по прямой трансляции, как межрегиональная группа демократов требовала обновления риторики и стиля КПСС, как «агрессивно-послушное большинство» народных избранников освистывает и захлопывает Андрея Сахарова, который доживал последние месяцы своей жизни. Михаил Горбачев с высокой трибуны обещал не применять Советскую армию в других странах. И началось...

По правде говоря, сопротивление социализму в европейских «странах народной демократии» возникло уже довольно давно. В конце 1970-х годов зародилась мощная волна протестного движения в виде независимых профсоюзов в Польше. Электрик гданьской судоверфи Лех Валенса в 1980 году организовал независимый профсоюз «Солидарность», который был запрещен в январе 1982-го. Тогдашний руководитель Польши генерал Войцех Ярузельский приказал арестовать Валенсу и еще 3000 профсоюзных активистов, но через год всех выпустили на свободу. К 1989 году «Солидарность» вышла из подполья и объединила самые разные политические силы — от католических консерваторов и правых либералов до ультралевых социалистов и анархистов. К осени 1989-го Лех Валенса со товарищи выиграли выборы и мирно демонтировали власть польских коммунистов, которые лишились идейной и силовой поддержки из СССР.

Продолжительность революционного переворота в странах социалистического лагеря сильно различалась. Если в Польше протесты кипели десять лет, то в ГДР для революции потребовалось десять недель, а в Румынии власть сменилась за десять часов.

Либерализация режима в одной стране нередко стимулировала революцию в другой. Вот, например, 9 сентября 1989 года правительство Венгрии открыло границу с Австрией, и тотчас же жители ГДР ринулись через венгерскую территорию бежать в Западную Германию. Попытки восточногерманских спецслужб остановить поезда, идущие в Венгрию, и вернуть «путешественников» на родину вылились в массовые демонстрации студенчества в Лейпциге, Дрездене и самом Восточном Берлине. Вскоре, 9 ноября, повстанцами была снесена и пресловутая Берлинская стена, с 1961 года разделявшая город.

 

Жертвы революции

Гражданские протесты не были такими уж бескровными, как принято считать сегодня. В столкновениях с полицией и боевыми подразделениями спецслужб немало революционеров и простых граждан были ранены и убиты.

Довольно мирно отказались от власти коммунисты в Польше, Чехословакии и Венгрии.

В ГДР 18 октября 1989 года министр внутренних дел заявил лидеру немецких коммунистов Эрику Хонеккеру: «Лучше вы уйдите в отставку, чем нам придется стрелять в народ». Из Москвы Хонеккера не поддержали, и он «уволился». Пограничники не знали об этом и поливали взбунтовавшихся немцев из водометов. Но количество манифестантов в Берлине выросло до одного миллиона, и пограничники предпочли 9 ноября уже не рисковать. В течение следующих трех дней Западный Берлин посетили более 3 миллионов «восточных немцев».

Особенно кровопролитными стали антикоммунистические перевороты в Румынии и Югославии. В Румынии только в декабре 1989 года в столкновениях погибли больше тысячи человек: рабочих, студентов, военнослужащих. В Югославии число жертв достигло трех миллионов: это были беженцы, раненые и убитые в межэтнических конфликтах, которые вспыхнули уже после свержения коммунистов.

Почти никто из правителей в ходе «бархатных революций» не пострадал. Только в Румынии без казни не обошлось. Сначала нашли застреленным министра обороны генерала Василе Миля, и тогда началось братание демонстрантов с солдатами. Затем уже сами «силовики» из охраны президента, испуганные и деморализованные нарастающими протестами румын против коммунистического режима, арестовали Николае Чаушеску и его жену Елену. Спустя десять часов их по решению военного трибунала расстреляли. Так и свершилась самая короткая революция.

 

Поблекшие кумиры

Шли годы, и народные вожаки, возглавлявшие революционное движение в странах Европы, утратили свою харизму и авторитет. На выборах победы одерживали уже совсем другие лидеры, а кумиры 1990-х ушли на покой. И это является одним из принципиальных достижений «бархатных революций» — регулярная смена власти демократическими методами.

Вот лишь три примера.

Ион Илиеску, коммунист, возглавивший народное восстание, после свержения Чаушеску занимал должность президента Румынии в 1990 — 1996 и 2000 — 2004 годах.

За время его правления экономические и политические реформы не повысили уровень жизни. Румыния осталась одной из беднейших стран Европы. В настоящее время в свои 84 года Илиеску занимается общественной работой.

Вацлав Гавел, чешский писатель, драматург, диссидент, правозащитник и государственный деятель, после революции избран президентом Чехословакии (1989 — 1992 гг.). Как оказалось, последним. Он следовал идеалам либерализма и не смог воспрепятствовать тому, что Чехословакия развалилась... Зато стал первым президентом независимой Чехии (1993 — 2003). В 2003 году Гавел ушел из политики и занимался общественной и творческой деятельностью как режиссер и писатель. Умер в 2011 году в возрасте 75 лет.

Лех Валенса победил на президентских выборах 1990 года, набрав 74,3% голосов. В течение пяти лет поляки критически взирали, как электрик со товарищи решают тяжелые проблемы политической нестабильности и перехода Польши к свободной рыночной экономике, и, разочаровавшись, отстранили лидера «Солидарности» от руля власти. В 1995-м Валенса с минимальным отрывом проиграл выборы Александру Квасьневскому, а на президентских выборах 2000 года Валенса набрал всего 1,4%.


Кто приобрел, а кто потерял

Что можно сказать о пользе «бархатных революций» для народов? Развивались они под лозунгом освобождения от зависимости и подчинения СССР, но ведь достигнутый суверенитет должен был каким-то образом повышать благосостояние людей.

Беглый анализ экономик стран Восточной Европы показывает, что революции далеко не всегда гарантировали немедленное изобилие. Самостоятельность в политике не означала экономическую свободу. И сегодня сохраняется почти стопроцентная зависимость наших соседей от российских энергоносителей. Россия же до недавнего времени являлась главным рынком сбыта продукции бывших соцстран.

Валовой внутренний продукт в расчете на одного жителя страны по сравнению с 1980 годом, то есть со временем расцвета социализма, вырос к настоящему времени в бывших социалистических странах в разной степени. Если в Польше этот показатель за 30 лет увеличился в 13 раз, в Венгрии в 9 раз, в Румынии в 6 раз, то в Болгарии — всего в 5 раз. Сегодня Болгарию и Румынию называют одними из самых бедных стран Европы.

Если полякам революция помогла эффективно развиваться, то болгары от «бархатной революции» ничего существенного не приобрели. По всей вероятности, политические карьеристы, которые пришли к власти в Болгарии, не слишком-то заботились о развитии экономики, а заинтересованы были в приватизации и либерализации в свою личную пользу.

По оценке журнала Forbes, лишь несколько бывших соцстран способны выживать при капитализме. Растут и крепнут Чехия, Венгрия и Польша. С начала 2014 года даже английский фунт дешевеет по отношению к доллару, а вот чешская крона подорожала относительно доллара на 1,9%, венгерский форинт — на 2,6, польский злотый — на 4,5%. И это не фокус биржевых спекулянтов.

У поляков рецессии, связанной с кризисом 2008 — 2009 годов, не было вовсе. Венгры вышли из нее в нынешнем году, показав два квартала роста подряд. Заметен экономический рост и у чехов.

По-разному обеспечены в этих странах люди. Среднемесячный доход в Польше, Словакии, Венгрии — на уровне $1100. В полтора раза меньше в Румынии и Сербии — по $700 в месяц. Еще меньше в Албании и Болгарии — по $470 — 550.

Революции не повлекли за собой катастрофического расслоения людей по уровню доходов. Лишь в Польше децильный коэффициент, который показывает различие в доходах между 10% самых богатых и 10% самых бедных жителей страны, достигает 7, а в других странах бывшего социалистического лагеря он варьирует на уровне 5 — 6. Для сравнения: в странах Латинской Америки, славящихся своим контрастом богатства и нищеты, где также нередки и революции, децильный коэффициент зашкаливает за 25.

Таким образом, можно заключить, что не для всех народов революции оказались одинаково полезны.



Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru