28 июля 2017, Пятница
PDA RSS
РУБРИКИ
Свежий номер
Городские новости

Политика

Экономика

Общество

Культура

Спорт

Наследие

Круглый стол

Номера газеты в формате PDF
АВТОРИЗАЦИЯ
Логин  
Пароль  
Запомнить меня
 
  Регистрация
  Забыли пароль?
О ГАЗЕТЕ
Сотрудники

Реклама

Подписка

История газеты

Учредитель

Как с нами связаться

ГОСТЬ РЕДАКЦИИ

Маргарита  и Владимир  АЙЗЕНШТАДТ
18.01.2013

О любимом и важном – на два голоса


Литературно-музыкальные «Вечера на Фонтанке» давно стали явлением
в культурной жизни Петербурга.

Нынешний сезон двадцать первыйпо счету. Здесь особое настроение – светлое, возвышенное, поэтическое, что, наверное, и привлекает сюда людей.

Кроме того, это еще и возможность оказаться в своем интеллектуальном круге, с теми, с кем в обычной жизни приходится встречаться не так часто.

На протяжении всех лет бессменными авторами и ведущими «Вечеров на Фонтанке» являются супруги Маргарита Яковлевна и Владимир Борисович Айзенштадт.

Многим они также знакомы как одни из авторов просветительского цикла «Городской наблюдатель» на «Радио России – Санкт-Петербург».




– Как все начиналось, как зародился ваш интерес к истории города?

М. Я.: – Культ Петербурга – Ленинграда всегда был в нашем доме. В семье интересовались историей города, его архитектурой. Когда я училась в старших классах школы, с удовольствием посещала Университет, так называемый малый факультет. Восторженные студенты с горящими глазами водили нас по Ленинграду, раскрывали его красоту, неординарность. И это отношение к городу передалось нам.

С Володей мы познакомились в девятом классе – тогда ведь школы были раздельные, мужские и женские. Мы с ним ходили в один драмкружок, руководителем которого был их школьный военрук, еще до войны окончивший театральный институт. Кстати, в этом драмкружке занимался будущий замечательный артист Сергей Юрский – он учился в той же школе, что и Володя. Как оказалось потом, школьная актерская практика послужила хорошей подготовкой для наших «Вечеров на Фонтанке». Дальше у меня был технический вуз, а история города оставалась увлечением.

В. Б.: – А я строитель по образованию. По распределению после окончания института работал прорабом на стройке, потом – проектный и исследовательский институты. Интерес к научной работе и навык выступлений на различных конференциях, видимо, и помогли мне обрести исследовательский подход к затрагиваемым нами темам и легкость общения с аудиторией.


– Как сложился ваш творческий дуэт?

М. Я.: – Нас сдружили интерес к живописи, архитектуре, к истории Петербурга. Еще со школьных лет между нами шло негласное соревнование, кто лучше знает город.

В. Б. – После окончания института я начал систематизировать имеющиеся у меня разрозненные сведения по истории города – о домах, владельцах и архитекторах, о людях, живших здесь. Меня заинтересовала Фонтанка. Именно здесь я наткнулся на несколько адресов, где в разное время происходили интереснейшие события, не связанные друг с другом.

М. Я.: – Да что далеко ходить – взять хотя бы дом, где мы живем, в переулке Джамбула, бывшем Лештуковом. Квартиру здесь дали моему отцу, вызвав его в 1944 году из эвакуации в Свердловске, – наш дом в Удельной во время блокады был разобран на дрова.

Так вот, в доме, где мы живем, происходили удивительные события. Прямо над нашей квартирой была когда-то явочная конспиративная квартира «Народной воли», снимаемая по чужим документам Верой Фигнер и Александром Квятковским. А на втором этаже, под нами, жил приехавший в Петербург сдавать экзамены за университетский курс Владимир Ульянов... Теперь висит мемориальная доска в честь жившего здесь в последние годы жизни народного артиста СССР Игоря Горбачева.


– Да уж, этим стенам есть о чем рассказать...

В. Б.: – В прежние времена дом был в безобразном, запущенном состоянии, и отец Маргариты Яковлевны, опираясь на старые путеводители по Петербургу и первые издания биографии Ленина, пытался заставить советских чиновников обратить внимание на эту беду, апеллируя к тому, что именно в этом доме жил Ульянов. Но на это мало обращали внимание. К счастью, дотошным оказался не только он один.

М. Я.: – Представители финской компартии, которые чтят Ленина, давшего независимость Финляндии, побывав однажды в середине 1970-х годов в Ленинграде с дружеским визитом, посетили это здание, дабы прикоснуться к исторической реликвии. И после этого сразу же отправились в Ленгорисполком с предложением дать деньги на капитальный ремонт. Чиновники опешили: «Что вы, что вы, мы сами». И в середине 1970-х годов наш дом вне очереди поставили на капремонт...


– Вы говорите об исторических совпадениях – а случались ли подобные знаковые события, встречи в вашей жизни?

В. Б.: – Конечно. На нашем пути были люди, которые сыграли огромную роль в нашей деятельности. И порой – по воле случая.
Когда я начал заниматься зданиями на Фонтанке, у меня получалась нестыковка с домом, где жил директор Публичной библиотеки президент Академии художеств Алексей Николаевич Оленин. Везде дом № 101 значился как единственный его адрес на Фонтанке. Так написал пушкинист Яцевич, авторитет которого был непререкаемым. А картинка у меня не складывалась. Ведь это должен был быть дом, где произошло то «чудное мгновенье», которое обогатило нас дивными пушкинскими стихами, – встреча Пушкина с Анной Керн!

Я стал искать другой адрес Оленина в рукописном фонде Публичной библиотеки, но кроме: «Г-ну ... в собственный дом» ничего не нашел. Пока я возился в рукописном фонде, оставляя в сопровождающих документах свои подписи, в «Ленинградской правде» появилась очень короткая заметка о том, что первая встреча Пушкина с Керн произошла в доме № 97 по набережной Фонтанки. Это было как знак судьбы. Автором той заметки был исследователь Виктор Михайлович Файбисович, работавший тогда в музее-усадьбе Оленина «Приютино».

М. Я.: – Именно Файбисович предложил нам провести показательную экскурсию по Фонтанке. Собрал аудиторию ленинградских краеведов, и мы отправились в путь – от нашего дома вверх по течению до Летнего сада. Так произошел фактически наш первый «выход в люди». Это было самое начало 1980-х годов. И он же ввел нас в круг исследователей, выступавших на научных конференциях.
Потом мы стали печатать статьи по истории города.


– Так вы стали пишущими краеведами. Но откуда появилась идея литературного салона?

М. Я.: – В моих руках весной 1991 года случайно оказалась газета с объявлением о том, что создается общественная организация «Институт Петербурга». Ключевые слова, которые оказали на меня, только что освоившую компьютер, магическое влияние, – «база данных о Петербурге». Так началась наша дружба с руководителем Института Петербурга Ириной Михайловной Сергеевой – дружба, которая продолжается по сей день.

В. Б.: – И снова случай! В декабре того же 1991 года мы оказались с Ириной Михайловной на Дягилевских чтениях, которые проходили в Доме дружбы на Фонтанке, 21. Именно там у нас родилась идея: мы приглашаем артистов и на пару, как два ведущих, рассказываем историю какого-нибудь дома, семьи или события. Фонтанка – это точка отсчета. Рассказ начинается отсюда. А дальше мы можем оказаться в Спасском-Лутовинове, в Америке, в Германии – где угодно!

М. Я.: – Ирина Михайловна загорелась этой идеей. Буквально через несколько дней она позвонила и сказала, что первый вечер состоится 27 января (речь шла о 1992 годе) в церкви Всех Скорбящих на Шпалерной, где тогда находился лекционный зал ВООПИК и проходили слушания Института Петербурга. Еще не было ни программы, ни исполнителей, а день уже назначен!

Первый наш вечер мы посвятили Михайловскому замку и опере Мусоргского «Борис Годунов». С этого все началось. И с первого дня и по сей день наши выступления сопровождаются музыкой.

Сначала мы выступали в церкви Всех Скорбящих, год проработали в стенах самого Михайловского замка и обществе «Юна» на Каменноостровском проспекте, затем – в Музее Пушкина на Мойке, 12. Ажиотаж здесь был огромный, ведь объявления о предстоящем вечере читали просто посетители музея, и зал часто не вмещал всех желающих, порой приходилось ставить дополнительные стулья.

В. Б.: – А вот идея использовать в качестве иллюстративного материала видеозаписи родилась уже в Музее Шаляпина, куда нас пригласило его руководство. В музее прекрасная видео- и фонотека с записями выдающихся исполнителей мирового уровня.

М. Я.: – Нас пригласили выступать в Белом зале особняка графини Карловой Центральной городской библиотеки им. Маяковского и в детской библиотеке на ул. Марата, в Румянцевском особняке и лекционном зале Петропавловской крепости Музея истории города. С 2004 года мы выступаем в конференц-зале главного здания Российской национальной библиотеки на Садовой улице.


– Кто ваши любимые герои?

В. Б.: – Тот, естественно, кем мы сейчас занимаемся. И, пожалуй, поэты Петр Андреевич Вяземский и Константин Николаевич Батюшков. Последним я увлекся давно. Но когда проследил до конца его судьбу, для себя эту тему закрыл, казалось, намертво. Однако вечер, посвященный Батюшкову, был, и не один! Потому что после меня к Батюшкову самостоятельно пришла Маргарита Яковлевна. И сказала: без него дальше мы идти не можем. Она мне открыла такие глубины в нем, такую трагичность в его судьбе, такие образные картины, что я сдался. До сих пор мое отношение к Батюшкову очень теплое: он настолько опередил время, предсказал сегодняшний день. Это человек, перед которым я преклоняюсь...

М. Я.: – Мы сделали четырнадцать передач на радио о Батюшкове. Это потрясающая личность.


– На каком историческом времени концентрируется ваш интерес?

В. Б.: – Если углубляться в историю, то самый наш древний сюжет посвящен времени царя Алексея Михайловича и фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева. А самым современным у нас получился художник Василий Дмитриевич Поленов. Серебряный век мы не берем – сами для себя наложили табу. Когда мы начинали наши «Вечера», это была слишком модная тема. Мы очень любим деятелей Серебряного века, но не более того. Они не стали для нас такими же родными, как Батюшков или Державин.


– Меняется ли ваша аудитория на протяжении двадцати лет?

М. Я.: – С тех пор как мы ушли с Мойки, 12, мне кажется, что она стала старше. Но одновременно появляются молодые лица, неожиданные и очень интересные.


– Насколько созвучны современным зрителям персонажи XVIII и XIX веков?

В. Б.: – Вот косвенный ответ на этот вопрос. Наш очень давний друг после одного из вечеров возмутился: «Зачем вы позволяете себе довольно острые ассоциации с современностью? Зачем вы намекаете на какие-то параллели?». А они ведь напрашиваются сами собой. Хотя бы когда мы цитируем того же Карамзина – о законах, где взяткодатель и взяткобратель наказываются одинаково («Записка о древней и новой России»). Или вот описание парижской толпы Батюшковым: «И тот самый неистовый, который кричал несколько лет назад тому: «Задавите короля кишками попов!»... кричит теперь: «Русские, спасители наши, дайте нам Бурбонов!». Есть о чем задуматься.

М. Я.: – Аудитория очень живо реагирует, понимает с полуслова. Люди улыбаются, смеются, добавляют. Идет постоянный диалог со слушателями. Отсылая к временам давно прошедшим, мы пытаемся обратить внимание на совпадения, самим сопоставить и сделать какие-то выводы.


– Зная всю нашу историю, что вы думаете о будущем?

М. Я.: – Честно говоря, испытываем очень серьезное беспокойство. Я иногда не понимаю, почему те, кто «наверху», не видят очевидных исторических параллелей? Они ведь тоже должны знать историю – по крайней мере то, что знаем мы.

В. Б.: – Сегодня в мире произошло кастовое расслоение общества: первая каста – власти предержащие, вторая – интеллигенция, третья – обыватель. Причем обывателю все равно, что делают власти, главное – чтобы его не трогали. В отношении них существует древнее римское правило: «хлеба и зрелищ!».


– А интеллигенция есть сегодня?

В. Б.: – Есть. Чего ей не хватает, так это организованности, но она и вряд ли возможна. Ведь интеллигенция – это исключительно духовное сообщество. Интеллигентность – это определенное нравственное начало в отношениях личности и общества. Принципом интеллигенции должно быть, скорее всего, изречение Вольтера: «Я не разделяю ваших убеждений, но я отдам жизнь за то, чтобы вы могли их высказать».

М. Я.: – Есть большая разница между образованным человеком и интеллигентом. Образование – это только ступень, обладание определенным уровнем знаний. А понятие «интеллигент» и не сословное вовсе – им может обладать и крестьянин, и рабочий. Есть даже такое понятие: врожденная интеллигентность. Повторюсь, это категория нравственная.

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА


Подготовил Сергей ГЛЕЗЕРОВ
 

Версия для печати

Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru