24 августа 2017, Четверг
PDA RSS
РУБРИКИ
Свежий номер
Городские новости

Политика

Экономика

Общество

Культура

Спорт

Наследие

Круглый стол

Номера газеты в формате PDF
АВТОРИЗАЦИЯ
Логин  
Пароль  
Запомнить меня
 
  Регистрация
  Забыли пароль?
О ГАЗЕТЕ
Сотрудники

Реклама

Подписка

История газеты

Учредитель

Как с нами связаться

ПОЛИТИКА

Выпуск  № 209  от  07.11.2014
Тупик как развилка возможностей
Александр ВАКСЕР

История знает немало больших и малых тупиков и тупичков, в которых оказывались государства, народы, партии и отдельные исторические личности. Одни завершались потрясавшими мир трагедиями, распадом мировых держав, сходом с исторической сцены, забвением некогда могущественных цивилизаций, другие становились ступенью к взлету, новым виткам прогресса человечества.

Новая холодная война?

Для всего мира и России век ХХ оказался веком страшных исторических тупиков. На долю современного поколения россиян выпала тяжкая доля стать свидетелями, участниками и жертвами брежневского застоя, горбачевской перестройки, ельцинско-гайдаровского скачка в рынок.

Брежневский застой явился исходной точкой постепенного отхода от политики холодной войны, попыткой наведения мостов для общеевропейской безопасности. Однако каждой из сторон Хельсинкские договоренности использовались для усиления своих позиций в Европе и мире. Запад преуспел в большей степени. Последующий провал горбачевской перестройки привел не просто к капитуляции, а еще и к откровенному предательству по отношению к послевоенным союзникам СССР в Восточной Европе.

Ельцинское руководство продолжило капитулянтский внешнеполитический курс, дополнив его политикой «объятий с Западом». Под флагом «общечеловеческих ценностей» РФ молча согласилась с включением стран Прибалтики и Восточной Европы в ЕС, а затем и в НАТО, c поэтапной ликвидацией Югославии – т. е. пересмотром итогов Второй мировой войны, который начал Запад, деиндустриализацией России, осуществляемой либеральным правительством страны по советам западных экспертов.

С приходом Владимира Путина капитулянтская составляющая начала изживать себя. Провозглашаемый Россией курс на многополярность современного мира, создание Таможенного союза едва ли радовали США и их союзников. Но внешнеполитическая линия «в обнимку с Западом» жила. Она-то и поддерживала в течение последних десятилетий на плаву политику российского либерализма – политику приоритета «общечеловеческих ценностей», уступок западным партнерам ради «вхождения России в Европу». В результате навязанных ими условий внешнеэкономического обмена страна, по оценкам видных экономистов, ежегодно теряла около 100 млрд долларов.

Попытка США и ЕС ликвидировать нейтральный статус Украины, поддержать откровенно националистические силы в этой стране, изменить военно-стратегическую ситуацию в Причерноморье поставила точку в этой политике. Большинство граждан России поддержали решительную позицию президента, вынужденные ответные акции по возвращению Крыма, благожелательный нейтралитет в отношении населения Донбасса, отстаивающего свои неотъемлемые права.

Многие сегодняшние либералы расценивают сложившуюся ситуацию как отход российского руководства от позиций «здравого рассудка». «Углубленная интеграция России в Европу, Европу от Лиссабона до Владивостока, – вещают эти господа, – надолго отодвинута». Россия не просто попала под экономические санкции, «но лишила себя большей части дипломатических завоеваний предыдущих десятилетий». Она-де упустила свой шанс «поймать новую технологическую волну», поставив крест на своем экономическом росте.

Крест действительно поставлен. Но на чем? И стоит ли связывать происходящее исключительно с Крымом и событиями на Украине?


Верность азам либерализма

В 2011 году экономика РФ выросла на 4,3%, в 2012-м – на 3,4%, в 2013-м – лишь на 1,3%. В конце августа Минэкономразвития представило новый макропрогноз экономического роста на 2015 год. Базовый показатель – темпы роста ВВП понизился вдвое – с 2 до 1%.

«Мы привыкли к высоким темпам роста, – полагают в ведомстве, – и нам кажется, что 2,5 или 1% – это очень мало, Нужно теперь привыкать к тому, что рост 2,5% для России в следующие 10 лет – это очень хороший показатель».

Министр экономического развития А. Улюкаев, один из соратников Гайдара, высказывается в том же духе: «Мы вступили в негативную стадию экономического цикла». «Стагнация, – считает министр, – следствие прежде всего слабости российской экономики, а не неблагоприятной мировой конъюнктуры (выделено мной. – А. В.)».

Ему вторит премьер Дмитрий Медведев: «...Но и мир находится в довольно сложном положении. Прогноз роста мирового ВВП – около 3%. Прогноз увеличения европейской экономики скорректирован до около 0,9%; американская растет чуть быстрее – около 2%. То есть нельзя сказать, что ситуация в других странах отличается от нашей, кроме некоторых быстрорастущих экономик, таких как Китай».

Ну что тут скажешь? Сравнивать Россию с Европой и США, экономики которых по масштабам, экономической, технико-технологической зрелости, инновационным позициям находятся в принципиально иных «весовых категориях», более чем странно. Тот же российский экспорт, по данным статистического ведомства РФ, составлял в 2012 году 525,4 млрд долларов США, импорт – 314,2 млрд (1,7% мирового). Германии, соответственно, 1410,4 и 1168,7 млрд (6,4%). США – 1546,8 и 2335,4 (12,8%). Естественно, что и в сведениях о производстве каждый процент ВВП, десятая процента во много раз весомее процентов российских!

Сравнивать можно и должно с развивающимися странами. Медведев не случайно упоминает Китай – в 1989 г., после событий на площади Тяньаньмэнь, Запад пытался ввести против него санкции «очень близкие тем, что введены против нас». Поднебесная ответила на это политикой ускоренного роста. А Россия? Концы явно не сходятся с концами...

Между тем указ президента № 596 «О долгосрочной государственной экономической политике», датированный 7 мая 2012 г., говорил совсем о другом. «В целях повышения темпов и обеспечения устойчивости экономического роста, увеличения реальных доходов граждан Российской Федерации, достижения технологического лидерства, роста экономики» (выделено мной. – А. В.) правительству были обозначены совсем другие показатели: 25 млн высокопроизводительных рабочих мест к 2020 году; увеличение объема инвестиций не менее чем до 27% ВВП – к 2018 году; рост доли продукции высокотехнологичных и наукоемких отраслей в 1,3 раза; увеличение производительности труда в 1,5 раза...

Вот она долгосрочная экономическая политика, за исполнение которой глава и члены правительства должны отчитываться перед президентом и народом России. Но об этом они предпочитают помалкивать, рассуждая о верности азам либерализма.

На что же полагается правящий истеблишмент? «Санкции, – рассуждает премьер, – пройдут, мы как-то договоримся рано или поздно». А пока все меры ограничиваются выделением из средств Фонда национального благосостояния на реконструкцию Транссиба и строительство центральной кольцевой автодороги в Московской области более 400 млрд руб. А на Фонд развития промышленности (с объемом средств на следующие три года) – всего 18 млрд, на сельское хозяйство – 20 млрд. Ни о каких других мерах в речах премьера и его министров речи не идет.

«Считаю неуместным, – заявил Медведев на недавнем сочинском форуме, – все разговоры о принципиальных изменениях модели развития страны... Мы должны следовать прежним курсом». Как может ответственный государственный деятель пытаться успокоить граждан, элиту, фактически предлагая им в ближайшие годы политику ЗАСТОЯ? Ничего себе — перспектива! Как тут не вспомнить слова незабвенного В. Черномырдина: «Курс у нас один – правильный».

Впрочем, разговор о наличии какой-то стратегии у российского либерального правительства, как подчеркивают многие аналитики, вероятно, нелеп. Например, зам. министра финансов С. Сторчак, пытаясь ответить на подобный вопрос, заявил: «У нас есть экономическая стратегия. Речь идет об уменьшении вмешательства государства в экономику, о приватизации». Знаменательно, что подобные рекомендации содержатся в недавнем заключении Международного валютного фонда относительно экономического положения в РФ. Подобные азы либерализма мы уже проходили и знаем, чем они закончились. «Откуда взяться стратегии, если правительство не знает, чего хочет?» – констатирует директор Института экономики АН РАН Р. Гринберг.

Это еще один тупик – тупик либеральной внутренней политики. Она откровенно не призывает склонить выю перед шантажом Запада. Фактически же – молчаливо готовит КАПИТУЛЯЦИЮ в обозримой перспективе.


Урок для элиты

Недаром в средствах массовой информации, Интернете поднялся страшный шум, началась оживленная дискуссия, как запустить в России экономический рост? По мнению академика А. Аганбегяна, например, основными причинами застоя являются отсутствие гибкости в экономической политике и приверженность к догмам. Упрямством, подчеркивает он, вымощена дорога в ад.

Академик считает, что успехи развитых стран в выходе из кризиса связаны прежде всего с адаптивной политикой и рекомендует последовать их примеру: перейти от профицитного бюджета к дефицитному, вовлечь в экономический оборот крупные золотовалютные резервы, которыми располагает Россия, повысить – и существенно – долю инвестиционных кредитов для осуществления технологической революции и т. д. Правда, он совершенно не касается кардинальной проблемы – слабости российского предпринимательства или, как подчеркивает Улюкаев, «нынешнего качества российских институтов». А ведь суть происходящего в экономике упирается именно в него.

Российский капитализм современного разлива, как, впрочем, и в ХIХ – начале ХХ века, недоразвит. Ему не по плечу оказались исторические задачи, вставшие перед страной и в прошлом, и в настоящем. Рывка в радикальном технико-технологическом переоснащении народного хозяйства, в росте производительности труда не произошло. Огромные капиталы были вывезены за пределы России и до сих пор тратятся на содержание футбольных команд, приобретение яхт, дворцов, островов и пр. Частные вложения в науку, технологии остаются на низком уровне. Деиндустриализация, деагроризация, снижение качества образования, затягивающаяся путаница в организации науки, затрудняющая ее развитие, депопуляция населения приняли беспрецедентные масштабы.

Достаточно сказать, что площади зерновых культур сократились с 68,1 млн га в 1985 году до немногим более 40 млн га в 2012-м; кормовых – с 40,9 млн до 17,5 млн, соответственно; поголовье крупного рогатого скота упало с 59,6 млн голов до 20 млн. Сбор зерна даже в наиболее благоприятные годы достигает 80 – 90 млн тонн, тогда как в 80-х годах ХХ века в РСФСР он колебался на уровне 106 – 110 млн тонн. Страна в лихие 1990-е потеряла от 15 до 25 – 30 млн человек, а общий материальный ущерб в разы превысил потери, нанесенные гитлеровцами в годы Великой Отечественной войны. Оказались ликвидированными многие инновационные отрасли народного хозяйства, отраслевые институты – носители новейших технологий, связующие фундаментальную науку с производством. Не случайно всякие статистические сравнения состояния народного хозяйства в советские годы и в настоящее время в официальных статистических изданиях отсутствуют. Еще и еще раз подтверждается истина, о которой говорил В. Ключевский: «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

Это, разумеется, не значит, что либеральные реформы ничего не дали стране. Решены такие исторически назревшие задачи, как наполнение потребительского рынка, ликвидация информационного занавеса, цензуры, включение экономики в мировой рынок, решительный прорыв в информационной сфере, затронувший все отрасли народного хозяйства, социальной сферы, государственного управления, демократизация ряда сторон жизни общества и др.

Но сейчас перед Россией встала, не побоюсь высокого слова, историческая альтернатива: продолжать «путь в Европу», о котором грезило не одно поколение либералов, или поставить на нем разумные ограничения, учитывая жизненные национальные интересы Российской Федерации – державы евразийской, особенности ее геополитических интересов, культуры, национального характера, традиции, историю? Вопрос не риторический, от его решения во многом зависит будущее страны.

Нет, речь отнюдь не о попытках возвращения к спорам «западников» со славянофилами. Россия и европейские страны соседи. И отношения между нами должны быть взаимополезными, взаимообогащаюшими. Но от «вхождения в Европу от Лиссабона до Владивостока» во что бы то ни стало – если сегодняшние события чему-нибудь научили правящую элиту – следует отказаться. Это урок. Раз и навсегда который должен быть закреплен в политике и, возможно, даже законодательно.


Мое + наше

Однако что же делать, чтобы преодолеть застой и «слабость российских институтов»? Вряд ли это возможно путем простых манипуляций с традиционными рыночными категориями вроде замены либеральной политики «умным консерватизмом». «Он должен предстать как гуманизм возвращения к прогрессу, противодействия неоархаике», – провозглашают сторонники идеи. Что скрывается за этими громкими пожеланиями?

Экономист Сергей Глазьев формулирует десять пунктов, которые могут стать принципами российского консерватизма в экономике. Среди них: «помнить о благе ближнего», «не считать богатство самоцелью»; «работа не должна убивать и калечить человека», «верность данному слову» и т. п.

Председатель думского Комитета по образованию Вячеслав Никонов делает упор на необходимости включения в идеологию консерватизма таких положений, как признание России великой державой, гордости за свою страну, приоритета национальных интересов, антиреволюционности (звучит достаточно одиозно в устах внука В. М. Молотова)...

Когда знакомишься с подобными абстрактными откровениями, на память невольно приходит история с «теорией развитого социализма», призванной срочно заменить провалившуюся «программу построения коммунизма в СССР» и бесславный финал всей затеи.

Рискну буквально штрихами обозначить те практические шаги, которые, на мой взгляд, могли бы помочь преодолеть застой в экономике и принести реальные перемены во внутренней политике. Идеологические декларации (хотя они тоже бывают необходимы) пусть пока подождут.

Во-первых, слабость российского капитализма отнюдь не означает, что вообще следует отказываться от либерализма как такового. «Я, мое» – часть человеческой природы, homo sapiens, как биологического существа, Этот посыл существовал и будет существовать всегда, являясь важным источником прогресса. Но не стоит забывать и об огромной жизненной энергии людей, отличающихся от индивидов предпринимательского типа – людей, жизненным, генетическим кредо которых являлся принцип «Мы, наше». В Советской России ими сотворено немало «чудес». Это коллективистски ориентированные люди.

Приходится удивляться, что, отстаивая права предпринимательского сословия, рассуждая о безграничной свободе человека, современный либерализм отказывает в праве на инициативу, коллективную собственность большой общественной группе, численно нисколько не уступающей группе частных собственников. Народные предприятия, различные формы кооперации и другие возможные типы объединений существенно подняли бы экономический потенциал общества. Государство должно поддерживать всех возможных носителей инициативы, систематически отсеивая малоэффективных, регулируя отношения между ними, изыскивая новые и новые методы рыночного и внерыночного регулирования, не полагаясь на могущественную силу ныне монополизированного рынка.

Во-вторых, в сложившихся непростых экономических условиях сегодняшнего дня не помешает вспомнить о собственном историческом опыте. Тот же нэп в Советской России показал, что разные формы собственности и хозяйственной инициативы могут функционировать во благо и на пользу общества. Укоренившееся представление о том, что они обязательно должны бороться до победы одной из них, не вполне соответствует истине. Частный капитал, например, сыграл заметную роль в пуске крупных ленинградских заводов во второй половине 1921 г. и в 1922 – 1923 гг. в решении труднейшей проблемы поиска потребителей для их продукции в стране, установлении кооперационных связей с другими регионами. Точно так же и для быстрейшего создания импортнозаменяющих производств – сложнейшая организационная, финансовая и технико-технологическая задача – вполне могут использоваться нерыночные методы.

Замыкаться в либеральную скорлупу, как то собирается делать правительство, в подобной ситуации едва ли разумно. Мало того, это губительно. Речь, стало быть, идет не о частных переменах, а о движении в сторону ГИБРИДНОЙ ЭКОНОМИКИ, но обязательно «с российской спецификой». Дабы в очередной раз бездумно не копировать чужой опыт. Хоть тот же китайский.

В-третьих, смена тренда застоя на тренд развития требует корректировки не только экономической, но и региональной политики. Численность самодостаточных субъектов Федерации сокращается из года в год. Карликовые субъекты, доставшиеся РФ от сталинских административных реформ начала 1930-х и 1940-х годов, являлись одной из причин застоя в СССР второй половины 1960 – 1980-х годов. Они тормозят экономическое развитие страны и сегодня....


* * *
Санкции Запада отнюдь не основная причина для принципиальных перемен в модели развития страны. Это жизненная необходимость. В разное время Россия преодолевала на своем историческом пути и не такое.

Хотелось бы, чтобы будущий 2015-й стал не только годом 70-летия Великой Победы, но и годом жизненно важного для страны выхода на путь ускоренного экономического, социального роста, национального сплочения. В конце концов, может, Бог и думает о нас, но думать за нас он никогда не будет.
 

Александр ВАКСЕР,
доктор исторических наук


Версия для печати

КОММЕНТАРИИ


Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru