26 июля 2016, Вторник
PDA RSS
РУБРИКИ
Свежий номер
Городские новости

Политика

Экономика

Общество

Культура

Спорт

Наследие

Круглый стол

Номера газеты в формате PDF
АВТОРИЗАЦИЯ
Логин  
Пароль  
Запомнить меня
 
  Регистрация
  Забыли пароль?
О ГАЗЕТЕ
Сотрудники

Реклама

Подписка

История газеты

Учредитель

Как с нами связаться

ПАМЯТЬ

Выпуск  № 006  от  16.01.2014
Блокадный паромщик
Анатолий ШУМОВИЧ

Мои сверстники в год освобождения города от блокады были детьми. Немало их умерло от голода и холода. Но большинство были спасены: их вывезли на Большую землю. Они тогда не знали ничего о героизме людей, организовавших ледовую трассу по Ладожскому озеру зимой и водную переправу с весны до поздней осени. Они помнили только, что их забирали из промерзших квартир иногда матери, чаще соседи или незнакомые люди. Везли на санках или грузовиках к Финляндскому вокзалу. Там провожатые сажали детей в холодные вагоны, укутывая, чем могли.

К спасенью по опасной колее.Поезд доходил до станции Борисова Грива – там был оборудован эвакопункт. Детей высаживали из вагонов его работники – женщины, девушки. Кормили кашей с хлебом, поили сладким чаем. А через какое-то время сажали в кузов полуторки или на судно и везли в Кобону, на другой берег Ладоги, свободный от немцев. Так были спасены мои двоюродные братья семи и десяти лет. Взрослыми я спрашивал, знают ли они что-нибудь о людях, которые их вывезли из осажденного города. Нет, они ничего про них не знали.

Много написано о героях Дороги жизни – моряках Ладожской флотилии, водивших тендеры по озеру под бомбежкой, о водителях ледовой трассы. И очень мало о героических работниках эвакопункта, принимавших из Ленинграда блокадников и отправлявших их на Большую землю. Мне повезло – я узнал о них из первых уст: из рассказов начальника эвакопункта «Борисова Грива» Лаврентия Ароновича Левина. Он после войны был управляющим трестом № 41 «Стройдеталь», в котором я проработал 15 лет главным механиком.

Однажды — дело было в январе 1964 года — Лаврентий Аронович спросил: хочу ли я поехать с ним на Ладогу, чтобы отметить двадцатилетие прорыва блокады. Совет ветеранов Дороги жизни дает автобус. «Я пригласил Михаила Дудина. Он давно хотел там побывать», – сказал Левин.

Михаил Дудин! Знаменитый ленинградский поэт-фронтовик. Он часто читал свои стихи по радио. Читал протяжно, нараспев. Оказалось, он и говорит так же, будто поет.
– Ларя, расскажи мне по дороге про все это, чтобы на месте я был бы подкован, – попросил Михаил Александрович Левина. И он стал рассказывать.

«До войны я служил моряком в Кронштадте, потом учился в строительном институте, аспирантуре. С первых дней войны призвали на фронт – строить укрепления вокруг Ленинграда. В начале декабря 1941-го приказали немедленно прибыть в Ленгорисполком. Председатель Ленсовета Петр Сергеевич Попков вел заседание комиссии по вопросам обороны города. Зачитал постановление Военсовета фронта от 6 декабря – начать эвакуацию ленинградцев с 10 декабря, доведя к 20 декабря число вывозимых людей до пяти тысяч в сутки. И приказ: «Назначить Левина Л. А. начальником эвакопункта на станции Борисова Грива».

Вышел я из поезда в Борисовой Гриве – темно, пусто, кругом ни души. Через четыре дня сюда придет состав с несколькими тысячами человек: дети, старики – голодные, больные. Как их принять? Эти четверо суток не спал ни минуты. Начальник станции показал деревянный дом – контору леспромхоза. Я велел прибить на нее доску с надписью «Эвакопункт». С местным милиционером мобилизовали всех служащих, нашлись и добровольцы, которые стали готовить помещения к приему людей. Рядом, в поселке Ваганово, приспособили для этого дела пожарную часть, клуб, общежитие. Местные жители приносили кровати. Но этого было мало. Решился на отчаянное. Позвонил Попкову.

– Петр Сергеевич, прошу вынести решение оборонной комиссии об эвакуации жителей поселков Борисова Грива и Ваганово в Кобону. Освободившиеся дома можно будет занять теми, кто приедет из Ленинграда.

– Решение-то решением, а как люди-то – согласятся?
– Мы уже разработали план эвакуации с майором милиции Аверкиевым и начальником автоколонны Ивановым. Будет решение – выполним.
– Хорошо. Дам я указание Кобоне принять на время людей.

Вот так решались вопросы в войну. Через полчаса курьер принес телеграмму с решением, и мы стали выселять местных жителей из их домов, грузить в машины и по льду – в Кобону. Кто хотел, мог остаться для работы в эвакопункте.

Нужны были носильщики. Это мы поняли, когда приняли первый эшелон. Дети не могли нести свои вещи. Они не улыбались и не говорили. Они поскорее хотели уехать подальше от блокады. Однажды колонна автомашин уже с детьми задержалась с отправкой. Доложили, что от бомбежек образовались полыньи. И мы попросили детей слезть с машин и дождаться, когда приготовят объездную дорогу. Никто не сошел. Так и просидели в машинах, пока не сообщили, что можно ехать.

Со взрослыми было еще труднее. Многие норовили всучить что-нибудь ценное, чтобы их пораньше отправили, или просто отдать на сохранение. Пришлось решать и эту проблему. Создали комиссию по приемке ценных вещей. Оборудовали комнату-сейф в штабе. Мне пришлось подписывать каждую опись...»

Наш автобус остановился в Борисовой Гриве у той самой конторы леспромхоза. В большой комнате сидели женщины. Одна из них бросилась к Лаврентию Ароновичу: «Девочки, это же Левин!». Это была бывшая сотрудница эвакопункта. Она прошла с нами пешком до Вагановского спуска в деревне Коккорево. Кстати, теперь на том месте, где мы стояли полвека назад, памятник «Разорванное кольцо». Дошли до поселка Осиновец, где маяк освещал путь тендерам с людьми, плывшим по большой Ладожской трассе – теперь там музей Дороги жизни.

После этой поездки Михаил Дудин написал стихотворение «Вдогонку уплывающей по Неве льдине»:
Разбитый на куски,
Как рафинад сырой и ноздреватый,
Под голубой Литейного пролет,
Размеренно раскачивая латы,
Шел по Неве Дороги жизни лед.

Поэт вспоминал, как весной сорок второго года он стоял на Литейном мосту и увидел плывущую с Ладоги льдину. В нее вмерзло тело мальчика, погибшего на Дороге жизни.

В следующий раз я ездил с Левиным на Ладогу в 1972 году на открытие музея в Осиновце. Там собрались соратники Левина по эвакопункту. Обнимались, целовались, плакали, смеялись. Во время войны их было почти шестьсот человек. Теперь же у стенда, посвященного работе эвакопункта, собралось не более двадцати.

Из рассказов Лаврентия Ароновича во время наших частых поездок по Ленинградской, Псковской, Новгородской и Вологодской областям, где были подведомственные тресту предприятия, я узнал, что было с ним после блокады.

Весной 1943 года построили железную дорогу через Шлиссельбург, соединившую Ленинград с Большой землей, и эвакуация сошла на нет. Лаврентия Ароновича назначили начальником управления строительных материалов Ленгорисполкома.

– Начали с восстановления кирпичных заводов? – поинтересовался я.

– Если бы! Тогда на территории теперешнего Московского парка Победы был довоенный кирпичный завод. Пруды в парке – это затопленные глиняные карьеры. Рядом – разрушенные печи для обжига кирпича. Мне поручили восстановить печи и сжечь в них тела людей, что лежали в карьерах слегка присыпанные землей. От этой страшной работы волосы дыбом становились.

Ну а потом принялся за восстановление, реконструкцию и расширение всех кирпичных заводов и заводов железобетонных изделий, гранитных карьеров, деревообрабатывающих предприятий. А тут «Ленинградское дело». Мы с Людмилой Сергеевной – это моя жена – много ночей прислушивались к шагам на лестнице. Отделался легким испугом – перевели в Новгород начальником управления стройматериалов. На меня не было ни одной анонимки. Если бы хоть одну кто-нибудь написал – расстрел неминуем.

В 1957 году вернулся в Ленинград: пригласили организовать новый трест № 41 «Стройдеталь».

За труд в мирное время Лаврентий Аронович был удостоен многих правительственных наград, но носил на лацкане пиджака только одну – нагрудный знак «Ветеран Дороги жизни». Он считал это дело главным своим жизненным свершением.

Работал Левин до восьмидесяти лет. Умер дома на руках у Людмилы Сергеевны. На гражданскую панихиду в Дом архитектора пришли ветераны Дороги жизни, строители, друзья, которых у него было много. Среди них Михаил Дудин, Евгений Лебедев, Георгий Товстоногов.

Когда мы с Людмилой Сергеевной спустя полгода везли памятник, при въезде на Охтинское кладбище скопилась очередь – не пропускали без каких-то бумаг.

Охранник подошел к нам, посмотрел на памятник и приказал: «Пропустить без всяких документов!». На гранитной плите было вырезано «Разорванное кольцо» и выбита надпись: «Левин Лаврентий Аронович – начальник эвакопункта на Дороге жизни. 1908 – 1991».


ФОТО с сайта www.boombate.com


Версия для печати

КОММЕНТАРИИ


Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru