23 апреля 2017, Воскресенье
PDA RSS
РУБРИКИ
Свежий номер
Городские новости

Политика

Экономика

Общество

Культура

Спорт

Наследие

Круглый стол

Номера газеты в формате PDF
АВТОРИЗАЦИЯ
Логин  
Пароль  
Запомнить меня
 
  Регистрация
  Забыли пароль?
О ГАЗЕТЕ
Сотрудники

Реклама

Подписка

История газеты

Учредитель

Как с нами связаться

КУЛЬТУРА

Выпуск  № 108  от  13.06.2013
Ленора в Царском Селе
Владимир ДУДИН

Премьера реконструкции музыкальной баллады «Ленора» Иоганна Рудольфа Цумштега на стихи Готфрида Августа Бюргера, представленной в концертном исполнении и приуроченной к празднованию 400-летия дома Романовых, состоялась в Тронном зале Екатерининского дворца в Царском Селе.

В обнаружении баллады «Ленора» Цумштега в одной из частных коллекций Петербурга есть нечто детективное, многие секреты организаторы этого культуртрегерского проекта пока не хотят раскрывать. Известно, что рукопись партитуры «Леноры» принадлежала Александре Федоровне, супруге Николая I, урожденной принцессе Фредерике-Луизе-Шарлотте Вильгельмине Прусской. К ней рукопись попала из архива Фридриха Вильгельма III, судя по водяным знакам и надписям на обложке. При дворе прусского короля эта баллада на рубеже XVIII – XIX веков исполнялась неоднократно, но в России ее ждала печальная судьба. Николай I не одобрил это произведение к исполнению, которое планировалось в 1832 году на сцене императорского Александринского театра. Монарх усмотрел в неспокойной и мятежной музыке возможные провокации в связи с восстанием декабристов.

Сюжет баллады, фокусирующий риторику и символику эпохи Романтизма, повествует о том, как юная Ленора, не дождавшись возлюбленного с войны, умоляет смерть соединить ее с женихом по ту сторону, отметая подозрения матери в возможной измене суженого. Жених-призрак является за Ленорой и увозит ее на коне туда, откуда не возвращаются.

В Тронном зале баллада прозвучала на русском языке в переложении Василия Жуковского, который помимо дословного перевода баллады также использовал ее мотивы в своих поэмах «Людмила» и «Светлана». Новую жизнь «Ленора» получила благодаря инициативе Светланы Штучковой, председателя Фонда музейных раритетов «Просвещенная держава». Баллада была исполнена квартетом молодых солистов Мариинского театра и Академии молодых певцов в сопровождении оркестра Государственного Эрмитажа под управлением Феликса Коробова. Автором оркестровки баллады выступил Грайр Ханеданьян – композитор и педагог по вокалу в Академии молодых певцов Мариинского театра. По его словам, «ноты и текст рукописного клавира на бумаге с водяными знаками написаны каллиграфическим почерком в традициях XVIII века». В оркестровке он «взял за основу ограниченный состав инструментов, а партию одного разделил на четырех персонажей, поскольку владельцы рукописи попросили создать на основе этой баллады оперу. Получилась опера-баллада в двух действиях».

Иоганн Рудольф Цумштег (1760 – 1802), чье имя сегодня известно лишь небольшому кругу специалистов, вошел в историю как композитор и дирижер, родоначальник немецкой романтической баллады, друг Шиллера и один из учителей Шуберта. В музыке, созданной, с одной стороны, на основе классицистского инструментария, с другой – уже открывшей границы для вольностей романтической гармонии, чувствовалось очарование раннего романтизма. Трехдольный балладный ритм, активизировавшийся ближе к развязке, напомнил о знаменитых балладах Шопена. Мелькали мотивы, устанавливавшие интонационные связи музыки с атмосферой эпохи – произведениями Глюка, Моцарта, Шуберта.

Музыка от начала до финала держала внимание слушателей своей таинственностью. Инструментальное же вступление то ли в силу плохой отрепетированности, то ли в силу других технических сложностей и туманностей оркестровки прозвучало как авангардный опус. Не покидало ощущение, что Эрмитажный оркестр под управлением Феликса Коробова играл это сочинение с широко открытыми от удивления глазами. В оркестровке не хватало ясности, при всем стремлении соответствовать стилю она произвела впечатление лоскутного одеяльца. Непродуманность темповой драматургии, «недоваренность» продукта была слышна невооруженными ушами.

Все солисты норовили исполнить романтическую оперу-оперу, не гнушаясь поддать в голосе жару. А хотелось больше легкости и утонченности, учитывая время написания и жанр баллады, предполагающий не оперные объемы, а песенность подачи. Призрак мог бы получиться намного выразительнее, если бы могучий бас Михаила Колелишвили изображал не громовержца, а более бесплотное, в прошлом, вероятнее всего, благородное существо, призванное не напугать Ленору, а явить некий манящий романтический образ.

Леноре достался чересчур зычный, распрямленный, резкий голос Ангелины Бычковой, которая еще чуть-чуть – и запела бы драматическую вагнеровскую Сенту, ждущую своего Летучего голландца. Надо отдать должное публике, не покинувшей свои места до конца представления (а публика в тот вечер состояла преимущественно из представителей петербургской бизнес-элиты). А это означает, что у «Леноры» есть определенные шансы на будущее.
 


Версия для печати

КОММЕНТАРИИ


Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru