27 марта 2017, Понедельник
PDA RSS
РУБРИКИ
Свежий номер
Городские новости

Политика

Экономика

Общество

Культура

Спорт

Наследие

Круглый стол

Номера газеты в формате PDF
АВТОРИЗАЦИЯ
Логин  
Пароль  
Запомнить меня
 
  Регистрация
  Забыли пароль?
О ГАЗЕТЕ
Сотрудники

Реклама

Подписка

История газеты

Учредитель

Как с нами связаться

КУЛЬТУРА

Выпуск  № 021  от  07.02.2011
Драгоценности, написанные пером
10 февраля исполнится 174 года с дня гибели Александра Сергеевича Пушкина. По традиции, в этот день память поэта почтят и в стенах Пушкинского Дома, где хранится практически все рукописное наследие «солнца русской поэзии»: приблизительно 98% из всех сохранившихся автографов (около 12 тысяч страниц) и библиотека поэта. Хранитель рукописей и библиотеки А. С. Пушкина Татьяна КРАСНОБОРОДЬКО ответила на вопросы нашего корреспондента
Вера ГИРЕНКО

– Татьяна Ивановна, девять лет назад хранилище № 1 Пушкинского Дома переехало в новое помещение во дворе главного здания. Как вы оцениваете условия хранения пушкинских рукописей?

Бюст поэта, созданный скульптором И. Н. Шредером, встречает гостей и сотрудников Пушкинского Дома.– Технологии хранения за последние годы мало изменились. Рукописи Пушкина содержатся в тех же условиях, что и все остальные фонды Рукописного отдела – в современном, недавно построенном здании. Для Пушкинского рукописного фонда в Пушкинском Доме на протяжении всей его истории существовало особое хранилище. В первом параграфе «Положения о Пушкинском Доме», которое было утверждено Николаем II в 1907 году, говорится: «Пушкинский Дом учреждается в благоговейную память о великом русском поэте Александре Сергеевиче Пушкине для хранения и собирания всего, что касается Пушкина как писателя и человека».
Поэтому в доме, носящем имя поэта, у его рукописей всегда было свое, отдельное пространство: сначала особые архивные коробки, витрины, несгораемый шкаф... Когда в 1927 году Пушкинский Дом переехал в здание петербургской морской таможни, где находится поныне, хранилищем № 1 – Пушкинским – стала особая сейфовая комната, которая изначально существовала в этом здании. Ее массивные ставни и дверь, толстые полутораметровые стены предотвращали резкие перепады микроклимата внутри хранилища, где пушкинские подлинники сохранялись 74 года.
А в 2001 году библиотека и рукописи Пушкина, как и весь Рукописный отдел, переехали в новое, специально для него построенное здание архивохранилища во дворе Пушкинского Дома. Оно оборудовано в соответствии с современными технологиями хранения документов — необходимый микроклимат, температурно-влажностный режим поддерживаются в нем искусственно.


– Какой тип хранения предпочтительнее: в естественных условиях или в созданных специальной техникой?

– И тот и другой способ хранения возможен. У каждого из них свои неизбежные риски и свои преимущества. По-заморски хранитель значит conservator. Хранитель и обязан быть консерватором. Передовые технологии в нашем деле важно умело сочетать с традиционными способами хранения. Национальные хранилища нельзя делать испытательным полигоном для апробации новых технологий. Все должно быть, как у врачей: non vicere – «не навреди».


– В Пушкинском Доме хранятся не только рукописи Пушкина, но и его книги, к которым, если верить легенде, были обращены последние слова поэта: «Прощайте, друзья». Что за книги составляли его библиотеку?

– К сожалению, библиотека Пушкина дошла до нас не в полном составе. Она насчитывает более 3500 томов. В ней книги на 14 древних, европейских и восточных языках. Есть экземпляры, которых нет сегодня ни в одной библиотеке России. Например, сборник произведений четырех английских поэтов – Мильмана, Боулза, Вильсона и Барри Корнуолла, изданный в Париже в 1829 году. Этот том был с Пушкиным в Болдине в 1830 году. Он прочел в нем, в частности, поэму Вильсона «Город чумы». Одна из сцен этого произведения стала отправной точкой для создания «Пира во время чумы».
Пушкин предполагал перевести несколько пьес Барри Корнуолла, но этот замысел не осуществился. Так случилось, что именно эту книгу Пушкин снял последней с одной из книжных полок в своем кабинете. В день дуэли, 27 января 1837 года, он отправил этот том писательнице и переводчице Александре Осиповне Ишимовой с просьбой перевести отмеченные карандашом пьесы Барри Корнуолла для журнала «Современник», который Пушкин издавал с 1836 года.
Или другой пример: двухтомник «Божественной комедии» Данте. Это изящное издание карманного формата – самое старое в библиотеке Пушкина. Оно было напечатано в Париже в 1596 – 1597 годах. На одном из томиков оттиснут герб с королевской лилией, что позволяет предполагать, что книга, вероятно, происходит из библиотеки Бурбонов. Высказывались предположения, что этот двухтомник был привезен Пушкину из Франции кем-нибудь из его друзей-офицеров, которые в 1814 году торжественно вошли в Париж.


– Пушкинский архив – это не только предмет национальной гордости, но и фундамент для академических исследований биографии и творчества Пушкина. Кто получает доступ к рукописям?

– Любая перемена условий внешней среды – стресс для рукописи, но мы стремимся к тому, чтобы автографы Пушкина были доступны исследователям в необходимых случаях. На сегодняшний день все пушкинские рукописи существуют в фотокопиях, выполненных в размере оригинала, и выдаются исследователям без ограничений.
В середине 1990-х годов мы издали факсимильно 18 рабочих тетрадей Пушкина, которые были постоянными спутниками всей творческой жизни поэта – от лицейского порога до последних дней. Это стало возможным благодаря финансовой поддержке Форума лидеров бизнеса под эгидой принца Уэльского.
Накануне визита принца в Петербург в мае 1994 года из более чем ста проектов, которые мог бы поддержать форум, был выбран именно проект издания пушкинских рукописей. Немалую роль в этом сыграла поддержка этого замысла Дмитрием Сергеевичем Лихачевым. В итоге в свет вышло восемь томов, которые включают около 2500 страниц рукописей, – это самая ценная часть пушкинского рукописного наследия.
Проект был полностью профинансирован британской стороной, его бюджет составил миллион долларов. Тираж издания – 800 экземпляров, 300 из них были переданы Пушкинскому Дому. Более 100 комплектов мы передали безвозмездно в университеты, архивы, библиотеки, пушкинские музеи, расположенные на территории России и стран СНГ.
В это издание не вошли болдинские рукописи 1830 года, потому что Пушкин, накануне женитьбы уезжая в свою родовую вотчину, не рассчитывал задержаться там надолго и не взял поэтому с собой рабочие тетради, как делал это обычно, когда отправлялся в путешествие. В течение трех осенних месяцев 1830 года он работал на отдельных листах. Напомню, что этой осенью были написаны «Повести Белкина» и «Маленькие трагедии», последние главы «Евгения Онегина», поэма «Домик в Коломне», «История села Горюхина» и «Сказка о попе и о работнике его Балде», около 30 лирических стихотворений...
Естественно, мы мечтали продолжить дело факсимильного издания рукописей Пушкина и сделать доступными широкому кругу исследователей еще 650 страниц его автографов. Но за 15 последних лет нам так и не удалось найти финансирование для нового проекта. К счастью, к нему проявило интерес петербургское издательство «Альфарет», которое специализируется на коллекционных факсимильных и репринтных изданиях, выходящих небольшими тиражами.
В 2009 году мы в сотрудничестве с этим издательством подготовили и выпустили коллекционное издание «А. С. Пушкин. Болдинские рукописи 1830 года». Издание состоит из 3 томов. Факсимиле рукописей напечатаны на специальной дизайнерской бумаге, книжный блок сшивается вручную, переплеты выполнены из натуральной кожи с золотым тиснением. Весь издательский и полиграфический процесс был обеспечен издательством «Альфарет» на его собственные средства.
Очевидно, что тираж подобных изданий не может быть большим – он составляет всего 100 нумерованных экземпляров. Это дорогое издание. Но мы очень хотим, чтобы факсимильное издание болдинских рукописей 1830 года, как и 8-томное издание рабочих тетрадей поэта, вышло тиражом 800 – 1000 экземпляров и стало бы доступным всем пушкинским музеям, архивам, публичным и университетским библиотекам, отечественным и зарубежным пушкинистам.
Правда, для того чтобы большой тираж осуществился, недостаточно одного желания, необходима серьезная финансовая поддержка. Для этого Пушкинскому Дому нужны просвещенные меценаты. Нам пока не удается их найти...


– В каких случаях исследователи обращаются к пушкинским оригиналам?

– Например, когда необходимо решить сложную проблему датировки рукописи, особенно черновой. В таких случаях может помочь определение сорта бумаги, которая в определенный момент оказалась на рабочем столе Пушкина. Например, во время подготовки издания болдинских рукописей я составила описание всех сортов бумаги, которой пользовался Пушкин осенью 1830 года. Их оказалось 26, причем несколько сортов встречаются только в рукописях этого периода – и это серьезный аргумент для датировки автографа временем пребывания Пушкина в Болдине в 1830 году.
Бывают случаи, когда необходимо сравнить оттенки чернил на близких по времени рукописях. Пушкин, как правило, работал над несколькими замыслами одновременно, и здесь важно понять последовательность возникновения записей, хронологию перехода от одного замысла к другому. Могу сказать, что рукописи, написанные карандашом, легче читать в факсимильном издании – в процессе фотографирования стершийся карандашный текст становится ярче, усиливается, и для работы с такими автографами подлинники можно не тревожить.


– Изучение таких тонкостей помогло вам разоблачить, пожалуй, самую известную мистификацию, связанную с «автографами» Пушкина на издании «Айвенго» Вальтера Скотта?

– Экспертное изучение записей на томике «Айвенго», которое я провела в 1993 году, показало, что перед нами единственный случай сознательной подделки пушкинского почерка. До этого времени считалось, что это подлинная книга, которую Пушкин подарил тверскому учителю Алексею Алексеевичу Раменскому в марте 1829 года и которая сохранилась у его московских потомков.
В ходе экспертизы важно было постигнуть особенности пушкинского книжного инскрипта. Где обычно Пушкин располагал владельческую и дарительную надписи? Возможно ли было их соединение на одном экземпляре? Каковы были «формулы» посвящения «адресату» подарка? И так далее, и так далее... Для этого пришлось обследовать все книги, на которых есть какие-либо записи или пометы Пушкина.
Например, я обнаружила, что Пушкин никогда не писал на титульных листах, его дарительные или владельческие записи сделаны на обложках, форзацах или шмуцтитулах. Другая особенность пушкинских посвящений: он никогда не сокращал имени адресата. А на томике «Айвенго» – дарительная надпись «Ал. Ал. Раменскому». Подобное посвящение недопустимо в пушкинское время, оно противоречит элементарным этикетным требованиям! Такое явление характерно скорее для советской эпохи.
На книжке, якобы подаренной Раменскому, записано несколько стихов из пушкинского стихотворения «Русалка»: «Как счастлив я, когда могу покинуть докучный шум столицы и двора...». Пушкин всегда писал: «щастлив», на томике «Айвенго» это слово написано «счастлив». Так последовательно накапливались доказательства в пользу того, что записи на томе Вальтера Скотта не что иное, как современная фальсификация.
– То, что архив Пушкина сохранился,  это случайность? Или можно предполагать, что, если бы не дуэль, черновики ожидала та же судьба, что и архивы Гончарова или второй том «Мертвых душ» Гоголя?
– Не думаю. Пушкин бережно относился к своему архиву, и до нас дошла большая его часть. Хочу напомнить слова, которыми Пушкин начал свою статью «Вольтер», напечатанную в 1836 году в журнале «Современник». Эта статья представляла собой отклик на вышедшую в Париже переписку Вольтера с президентом де Броссом о покупке земли. «Всякая строчка великого писателя становится драгоценной для потомства. Мы с любопытством рассматриваем автографы, хотя бы они были не что иное, как отрывок из расходной тетради или записка к портному об отсрочке платежа. Нас невольно поражает мысль, что рука, начертавшая эти смиренные цифры, эти незначащие слова, тем же самым почерком и, может быть, тем же самым пером написала и великие творения, предмет наших изучений и восторгов». Этим пониманием непреходящего значения рукописи великого писателя определялось отношение Пушкина и к собственному архиву.


– Теперь большинство писателей работают на компьютерах. Черновиков больше не существует...

– Конечно, архивы в традиционном понимании уходят в прошлое. Им на смену давно пришли цифровые носители информации. Как человеку, который 26 лет работает в архиве с рукописями, мне есть о чем грустить. Рукописи помогают вжиться в эпоху, понять состояние человека, который заполнял дошедшие до нас листы, следить за движением его руки. Рукописи создают ощущение живого присутствия автора, без них невозможно понять процесс создания произведения. На экране компьютера – совсем другой «черновик», без почерка, лишенный графической (или каллиграфической) индивидуальности...


– Возможны ли открытия новых пушкинских рукописей?

– Конечно, шестую главу «Евгения Онегина», которая не известна в беловых и черновых автографах, мы вряд ли обнаружим. Но открытия и возможны, и, конечно же, будут. Известно, например, что где-то в частном собрании хранится черновой автограф трех страниц «Сказки о мертвой царевне...», который был продан на аукционе в Берлине в 2001 году. Мы ничего о нем не знали, для нас появление этой рукописи стало и потрясением и открытием. Жаль, что она не стала достоянием России и по-прежнему остается недоступной для изучения...
Автографы Пушкина иногда появляются на международных аукционах. Так, в 2007 году с интервалом в несколько месяцев на аукционах «Сотби» и «Кристи» были проданы два автографа Пушкина: записка к барону Розену, приложенная при посылке рукописи «Пира во время чумы», и шесть стихов из послания Жуковскому. Средняя цена таких лотов – около 150 тысяч английских фунтов стерлингов. На рынке автографов это самая высокая стоимость. Цена пушкинских подлинников многократно превышает аукционную стоимость автографов Чехова, Толстого или Достоевского, более популярных у западного читателя... Пушкинские подлинники – чрезвычайная редкость, потому за ними и охотятся серьезные коллекционеры.

ФОТО Сергея ГРИЦКОВА
 


Версия для печати

КОММЕНТАРИИ

Олег Трунов   22.11.2011 18:28
Впервые услышал о переиздании тиражом 800-1000 экз. пушкинских тетрадей. Когда-то С.А. Фомичёв в журнале "Наше наследие" мобирал заказы от всех (!) желающих на это издание. Да было бы интересно иметь пушкинские тетради в своей библиотеке! Может быть найдутся деньги на сиё благое дело! Будем ждать, надеяться и верить... 


Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru