27 августа 2016, Суббота
PDA RSS
РУБРИКИ
Свежий номер
Городские новости

Политика

Экономика

Общество

Культура

Спорт

Наследие

Круглый стол

Номера газеты в формате PDF
АВТОРИЗАЦИЯ
Логин  
Пароль  
Запомнить меня
 
  Регистрация
  Забыли пароль?
О ГАЗЕТЕ
Сотрудники

Реклама

Подписка

История газеты

Учредитель

Как с нами связаться

ГОД УЧИТЕЛЯ

Выпуск  № 235  от  14.12.2010
Коррекционное обучение
Если учитель – труд настолько тяжелый, что изначально был мужским, то коррекционное обучение – труд, требующий мужества вдвойне, втройне. И от учеников и от учителей. При этом педагоги, работающие в коррекционной школе, и педагоги, пробующие в обычной школе инклюзивное образование (пока это редкость и, значит, риск), – как правило, женщины. Но, честно сказать, в подробностях расспрашивать наших собеседниц о трудностях профессии язык не поворачивался. Потому что более счастливых людей мы вряд ли видели.
Анастасия ДОЛГОШЕВА

По Брайлю читаем глазами

Первое и старейшее в стране учебное заведение для слепых и слабовидящих детей, школа-интернат № 1 им. К. К. Грота, как ни парадоксально звучит, даже внешне – пиршество для глаз. Забор разноцветный (студенты-мухинцы помогли); в коридорах – рисунки (художник – невидящая ученица); летом на здешних газонах сплошное разноцветье.
Анна МОРОЗОВА, учитель начальных классов, попала в «особые учителя» почти случайно: в Герцена пошла на тифлопедагогику (так называют науку о воспитании и обучении людей с нарушением зрения), чтобы «не как все». Работает в школе пятнадцатый год.


– Анна Владимировна, учить читать зрячего сложно; но незрячего...

– Когда я впервые встала перед классом – поняла, что не знаю, с чего начать. В классе только я и дети, которые ждут от меня очень многого, но все, чему меня научили в Герцена, – это теория. А как правильно ее применить, как не ошибиться? Было немного страшно.
Я веду начальные классы, с 1-го по 4-й. Обычно в классе минимум человек 9 – 12, и это очень много: каждому нужно уделить внимание, постоянно перемещаешься от одного к другому.
Самой первой победой стало (мне лет 20 было), когда мои первоклашки начали читать по Брайлю. Прибегаю счастливая домой: «У меня дети читают!». Домашние удивляются: «Ну вообще-то так и должно быть. Ты и должна учить детей читать...». Я: «Да вы не понимаете! Они ЧИТАЮТ!».

– А вам Брайль легко дался?

– Взрослым, наверное, сложнее овладеть чтением по этим непонятным точкам: кожа грубее, чем у ребенка, хуже «видит». Так что брайлевское письмо я читаю глазами. Могу, конечно, вслепую, но это очень долго.
Когда у нас проходит первое родительское собрание, я говорю: «Умоляю вас, родители, не учите детей сами читать по Брайлю, мы все научимся читать в классе!». Слишком многое видящему человеку нужно в себе менять: по Брайлю пишут справа налево, а потом переворачивают страницу и читают слева направо. Все зеркальное. Дети этих сложностей не осознают; точнее сказать, не пугаются. А взрослые ужасаются: «Мой, наверное, никогда не сможет читать и писать». Но проходит немного времени – и вот оно, чудо: читают, пишут.
Когда студенты приходят на практику, открывают наш учебник (особенно для 3 – 4-го класса), вертят и так, и эдак, и вверх ногами – и начинается паника: мы этого никогда не сможем, это же непонятный набор точек... Но потихоньку овладевают.
Кстати, наши выпускники ведь сдают ЕГЭ! В Региональном центре оценки качества образования я обрабатываю их работы: перевожу с Брайля. Это огромная ответственность, перевод должен быть точным.

– У вас кружки: шашки, акварель... Но как они рисуют, не видя?

– Вот посмотрите на доске – это мы рябину рисовали. И не подумаешь, что рисовали ее незрячие дети. Но рисунку предшествует сложная подготовка: ходим в парк – рассматриваем листья, рассматриваем шаблон, обкалываем листик по контуру на листе бумаги, а потом раскрашиваем красками или вылепливаем пластилином. Есть определенный алгоритм рассмотрения предметов, чтобы помочь ребенку правильно воссоздать образ.
У меня была ученица, которая воспринимала все только на уровне светоощущения, то есть могла отличить свет от темноты. Палитры цветов она, конечно, не знала, но при рисовании выбирала именно нужный цвет. Например, желтую краску. То ли особое тепло от теплых цветов идет, то ли энергия какая-то.

– Сейчас дети читать не любят, а у тех, кто не видит, еще и оправдание есть.

– Конечно, кругом компьютеры, телефоны, а книга уходит на второй план. И для наших детей в том числе. Но тут есть дополнительная сложность: у многих наших учеников неплохой остаток зрения, который нужно сохранить и научить им пользоваться. Детям так хочется почитать все глазками, а это огромная нагрузка на остаточное зрение, она может привести и к полной его потере. Моя ученица, Аришка, как раз очень любит читать – модные глянцевые журналы с мелким шрифтом, прижавшись носиком к страничке, чтобы лучше было видно. Пришлось нам с ней договариваться: будем беречь глаза, сейчас такие тексты читать не будем, зато потом начитаемся.

– Детей с патологией зрения становится больше? Меньше?

– Меньше не становится, но дело даже не в «больше-меньше». Патология становится сложнее. Проблема с глазами сочетается с еще одним или несколькими заболеваниями. С одним, чисто зрительным, диагнозом детей становится все меньше.

– На выпускном у вас родители обычно рыдают: тут с их детьми носятся, а после школы – суровая жизнь.

– Да рыдают не только родители. Учителя тоже. Мы же понимаем, что при сохранном интеллекте слабовидящий или незрячий по сообразительности не уступит зрячему. Но вопрос – сможет ли он проявить себя... Кстати, мы рыдаем не только на выпускном. Я вот уже знаю, что, когда в следующем году буду своих выпускать на среднюю ступень, обязательно расплачусь. Очень люблю своих третьеклашек!

– Работа тяжкая, а что вдохновляет?

– Они умеют рассмешить. И очень хорошо меня чувствуют. Работаем в унисон. Иногда объясняешь материал, выкладываешься по полной, но не идет, и все тут: кто-то просто отвлекся, у кого-то в доме котенок появился, кто-то вспоминает, как в пробке стоял по дороге в школу. Просто руки опускаются. Бывает, рассердишься. И вдруг кто-нибудь подойдет: «Да ладно, все равно вы нас любите. И ругаться вы, Анна Владимировна, не умеете».

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

Эксклюзивный инклюзив

Пока школы раздумывают над тем, подъемно ли в России инклюзивное образование, школа № 593 Невского района с углубленным изучением английского языка взяла да решилась. Решимость эту ощущаешь, еще не войдя в школу: к входу приделан пандус.
«Включенное образование», когда в обычном классе учатся и здоровые дети, и дети с некоторыми нарушениями в здоровье, здесь введено пока в начальной школе. Получается, Маргарита УМИНА, учитель младших классов, – первопроходец в этом деле.

 


– Маргарита Александровна, и давно вы решились на эксперимент?

– В нашей школе инклюзивное образование существует второй год. Родители детей с проблемами здоровья очень хотели, чтобы ребята учились в обыкновенной школе, и наш директор Елена Сергеевна Кропп пошла им навстречу. Так сложился класс: пять ребят с нарушением опорно-двигательного аппарата и шесть, у кого нет проблем со здоровьем. Вместе они будут учиться до 11-го класса по программе общеобразовательной школы.

– Что было для вас самым сложным?

– Привыкнуть спокойно смотреть, как нелегко дается учеба детям с проблемным здоровьем. Когда у обыкновенного ребенка что-то не получается, он переживает – и то жалко. А тут каждый день наблюдаешь, с какими огромными усилиями работают дети с заболеваниями опорно-двигательного аппарата... Но я понимаю, что они очень стараются, поддерживаю их, подбадриваю.

– Школе трудно было решиться на инклюзив?

– Наш директор не сомневалась, что у нас получится. Начинали с самого главного: поставить пандус, оборудовать класс, сделать так, чтобы дети с ограниченными возможностями могли спокойно передвигаться по школе. Конечно, думали о том, как отнесутся к появлению такого класса родители остальных детей. Но если и были какие-то сомнения, то уже после первого месяца обучения они прошли. Дети как дети. У них сохраненный интеллект, а разница в подходе к таким ученикам чисто техническая. Вот у двоих ребят трудности с письмом, моторика развита очень плохо – и они пишут карандашом, а не ручкой. Если возьмут ручку, то под нажимом просто рвут тетрадные листы.

– На первых уроках приходилось как-то деликатно объясниться с детьми? Ну чтобы не обижали.

– Нет. Повторю: между детьми особой разницы нет. Я просто строила общение в режиме «как есть, так и есть». Говорят, дети могут быть жестокими... Но только не ученики этого класса.
Мне кажется, мы, общество, чересчур боимся «заранее», в том числе и перехода на инклюзивное образование. Это объяснимо: нужно привыкать к необычному.
Но ничего непосильного нет в том, чтобы в школе поставить пандусы, туалеты специально оборудовать поручнями, коридоры...

– У инклюзивного образования в России есть будущее?

– Думаю, что такие классы должны быть во всех образовательных учреждениях. Наш руководитель решилась на инклюзивное обучение не потому, что захотелось, а потому, что возникла совершенно конкретная ситуация, конкретный запрос. Но мы и видим не умозрительный, а совершенно конкретный результат: посмотрите на ребят, у них сейчас продленка – так они друг с другом не расстаются. Они дружат, играют все вместе.
Класс идет наравне с другими параллельными классами, никакой особой методики для этих детей я не подбирала, разве что искала рекомендации, советы. Опять же чисто технические. Например, учитывая некоторые проблемы со зрительным восприятием у некоторых учеников, использую маркер – выделяю важную информацию в текстах; а некоторые работы (тесты, контрольные) набираю крупным шрифтом на листах формата А4.

– Почему вы преподаете именно в младших классах, не стали предметником?

– Когда-то три подружки, одноклассницы, поступили в Некрасовское педучилище. Отучились – и все трое так в школах и трудимся. А работать именно в младших классах мне просто интересно: не один предмет, а такое разнообразие!

ФОТО Александра ДРОЗДОВА


Если в классе тихо – урок плохой

Для детей неслышащих, пожалуй, самый сложный в произношении из гласных – звук «Ы». Из согласных – «Ц» и «Ч». Как и другие звуки, их днями, месяцами, годами отрабатывают сурдопедагоги на всех уроках.Чтобы не мешать занятиям, мы ждали учителя-дефектолога школы № 31 для неслышащих Светлану ШИПУЛИНУ в рекреации. В кабинете, судя по всему, царило веселье: детский галдеж, песенка Бременских музыкантов – и все это, кажется, сопровождалось танцами.


– Светлана Борисовна, дети что, подпевали?

– Нет, петь мы не можем. Детей удается научить различать динамику, темп, характер музыки, но при восприятии и воспроизведении мелодии наши учащиеся сталкиваются со значительными трудностями. Даже слуховой аппарат не помогает. А если говорить об устной речи, тут сложнее всего воспроизвести интонацию, тоже из-за трудностей восприятия мелодического компонента устной речи.

– В обычной школе, если в классе так шумно – значит учитель не справляется.

– У нас наоборот: если в классе тихо, то урок плохой. В нашей школе обучаются неслышащие детки, и формирование у них устной речи – одна из наиболее важных и сложных задач. Считается, что ребенок слабослышащий, воспринимая окружающие звуки, все же может самостоятельно овладеть речью, пусть с нарушениями. А неслышащий овладевает устной речью только в условиях специального обучения. Так что на уроке дети не должны умолкать – наоборот, должны гомонить, комментировать каждое свое действие: «я встал», «я взял ручку», «можно ответить?», «вызовите меня!». И, кроме того, с каждым учеником – индивидуальные занятия. Ежедневно, с первого класса до последнего.

– То есть научить произносить звук «раз и навсегда» невозможно?

– Необходима постоянная речевая практика, когда словесная речь используется не в более доступной письменной, дактильной или жестовой форме, а непременно в виде устного слова. Даже хорошо сформированные произносительные навыки без использования могут «распадаться». Не так трудно «поставить» звук, как его автоматизировать, закрепить в самостоятельной речи. А произносительные навыки мы тренируем, используя технические средства и с опорой на все сохранные анализаторы.

– Сохранные анализаторы – это...

– Конечно, в первую очередь зрительный. В начальной школе мы активно используем печатные таблички, дактильную азбуку (когда буквы показывают пальцами). В отдельных случаях пользуемся жестомимической формой речи – это когда слово обозначается жестом. Но все-таки ребенка нужно готовить к общению в мире слышащих.
Или еще один анализатор, тактильный: как, не слыша, «нащупать» звук? Приставьте ладонь к макушке, произнесите «и-и-и» – чувствуете вибрацию в области темени? При произнесении звука «а-а-а» вы почувствуете вибрацию в области гортани. Произносим «с-с-с» – и струя холодного воздуха идет вниз. Так дети учатся «находить» каждый звук.

– Быстро видите результат?

– Результат – это не слух, а речь. Нельзя сказать, что улучшается слух – обостряется слуховое внимание, узнавание звуков.
Изначально наши дети воспринимают окружающий мир как сплошную шумовую завесу, а на занятиях учатся выделять звучания: голоса птиц, животных, звуки природы – шум дождя, ветра. Учимся «опознавать» слова, фразы. Дети узнают их, потому что накапливается слуховой словарь.
И все же, мне кажется, нельзя говорить: вот наденем ребенку аппарат, наушники, усилим звучание – и будет ребенок «как все». У наших детей несколько иначе развиваются не только слуховые центры, но и вся структура психики, мыслительные процессы. Неслышащие иначе получают информацию о мире. Правда, некоторых слышащих родителей понять еще труднее: мама может одевать-кормить ребенка, заботиться о нем, но, когда предлагаешь ей учить дактильную и жестовую речь, говорит: «А зачем? Если ребенку что-то нужно, он покажет». Мы объясняем: «Вы должны с ним говорить! Иначе, когда он вырастет, уже вы захотите с ним общаться, но он не захочет». По сути, проблемы те же, что и в обычных семьях, но в семье с ребенком, у которого какое-то заболевание, все более подчеркнуто и очевидно.

– Государство школе помогает?

– Техникой мы обеспечены очень хорошей. Вообще государство дает немало. В обычных школах мамы-папы жалуются: что ни родительское собрание, то деньги сдавать. Тут все бесплатно: питание, экскурсии... Но есть и другая сторона. Одна наша выпускница вдруг заявила: «Не нужна мне речь! Мы страна глухих, мы между собой будем говорить». Я спрашиваю: «А если у тебя родится слышащий ребенок?». «Не хочу слышащего! Ему все дай, дай, а глухому государство даст!». И главное, девочка умная, хорошая, но установка на то, что «государство даст», действительно есть. Что характерно, неслышащие дети еще и очень откровенны. Что думают, то и говорят.

– Как вы стали дефектологом?

– Я по первому образованию учитель начальных классов, закончила педагогическое училище им. Н. А. Некрасова. Хотела развиваться дальше, но не в младших классах и не как предметник, поэтому поступила в РГПУ им. А. И. Герцена на факультет коррекционной педагогики, на отделение сурдопедагогики. Я еще училась, когда мужа пригласили на два года работать в Петрозаводск, и мы вместе с маленькой дочкой туда поехали. Школ для глухих там не было, карельских неслышащих детей распределяли по другим городам. Но именно в те годы родители потребовали открыть классы глухих в Петрозаводске. Так я стала работать по специальности. Мой первый класс состоял из четырех детей: по одному – из второго и четвертого классов, два – из третьего. Вела все предметы, даже физкультуру, ИЗО, музыкальную ритмику...

– В коррекционных школах труд тяжелейший, но вид у учителей удивительно счастливый.

– Потому что остаются работать только те, для кого это любимое дело. Мое педагогическое кредо – «хочу и могу помочь», и что мы только ни придумываем: когда обнаружилось, что для неслышащих детей не найти развивающих компьютерных программ, стали сами их создавать.

– Вы все время должны очень много говорить. Горло часто болит?

– В аптеку неподалеку захожу, прошу определенное лекарство – фармацевт комментирует: «Ну ясно – или артистка, или сурдопедагог».

ФОТО Александра ДРОЗДОВА
 

Семейные отношения

В этой школе любой педагог может все объяснить на пальцах.Когда в школе № 1 для глухих (первой в России) ученики проходят рассказ «Муму» И. С. Тургенева, педагоги отдельно растолковывают, что такое «глухонемой». «Глухой» – понятно, а «немой» – это как? «Не мой»? А чей? После разъяснений ученики пуще прежнего жалеют Герасима, потому что была б в его времена школа, где учат говорить, – не был бы он немым.
* * *
На стенах школы – фото учеников с Михаилом Боярским (дети «иллюстрировали» его песни), с Еленой Ваенгой (ей на сцене «подпевают» на концертах ребята из школьной студии жестового пения «Поющие руки»), Анатолий Карпов здесь шахматную школу открыл, студенты музыкального колледжа имени М. Мусоргского подарили свои голоса для гимна школы...
Заместитель директора по учебно-воспитательной работе Лариса Тихомирова начинает перечислять конкурсы, в которых школьники участвовали, и сбивается со счета. Умудрились даже показаться на конкурсе рисунков с удивительным названием «Что ты знаешь о налогах?». Получили первое место.
Ксения Дудина, выпускница школы, а сейчас учитель физкультуры, загибает пальцы – считает, сколько учеников школы входят в российскую сурдлимпийскую сборную (сурдлимпиада, или дефлимпиада, – всемирные спортивные соревнования людей с нарушениями слуха. – Прим. ред.). Насчитала, кажется, девять. Это очень много.


* * *

– Это кабинет начальной школы, только класс сейчас не в полном составе, половина уехала на очередной конкурс, – объясняет Лариса Васильевна.
«Половина» – это три человека: обычная норма для классов неслышащих – шесть учеников. У доски выстроилась вся половина класса и в полный голос одновременно рассказывают, в чем суть толстовского рассказа «Акула». Как в этом многоголосье разбирается учитель Светлана Васильевна Чайка, понять решительно невозможно. К тому же педагог должен продумать не только содержание урока, но и множество возможных вариантов фраз при описании картины, при ответе на вопрос, при обращении к учителю, к однокласснику. Все для того, чтобы дети расширяли словарный запас.
– Чем больше этот запас, тем лучше будет восприниматься устная речь при чтении с губ, – говорит Лариса Тихомирова. – И мы следуем методике ученого-сурдопедагога С. А. Зыкова. Он создал программу обучения языку в деятельности, потому что, когда есть деятельность, есть и потребность в общении.
В школе в числе прочего учат не расстраиваться. Не расстраиваться из-за того, что не всегда будешь понят слышащими – для такого случая хорошо иметь при себе блокнот и ручку. Учат красиво разговаривать жестами, не размахивая руками. Учат в слуховом кабинете вместе с дефектологом школы Мариной Касавиной различать не только музыку, звуки природы, звучание бытовых приборов (фен, пылесос, скрип двери, урчание холодильника и т. д.), но и звук самого опасного объекта – начинающего движение или тормозящего авто.


* * *

Как-то в школу обратилась студентка: учится на режиссера, решила сделать дипломную работу о том, как поют руками. Жестовое пение – потрясающе красиво, но слышащему и в голову не придет, насколько трудно оно дается. Исполнитель обычно ощущает только ритм и при этом должен попасть артикуляцией в слова песни, которую не слышит. Руководителю кружка жестового пения Марине Дуркиной нужно перевести в жесты не только слова, но и чувства. Например, в песенной фразе «Город проснулся с утра,/ полупрозрачный и светлый...» слово «проснулся» жестами переводится не буквально «открыл глаза», а «начал жить».
...А у той девушки-режиссера получился классный документальный мини-сюжет «Игра в четыре руки» о том, как Марина Дуркина «поставила» песню Земфиры.


* * *

– У нас в школе субординация немножко стирается – больше семейного отношения, – говорит Лариса Тихомирова. – Многие детки живут у нас в интернате всю учебную неделю, так что мы лишний раз обнимем, приласкаем.
При таких отношениях не странно, что первое место, куда ведут бывшие ученики приезжих родственников-друзей и куда приходят сами, приезжая в гости из разных городов и стран, – это не городские достопримечательности, а школа. И все перемены подмечают, потому что для неслышащих это вообще характерно.
– У наших ребят зрительный анализатор очень развит, – комментирует Лариса Васильевна. – Если, допустим, попросить деток слышащих и глухих нарисовать трамвай, первые нарисуют «просто трамвай», а наши – вплоть до деталей. Если говорить, прикрыв рот специальным экраном, чтобы дети не с губ читали, а тренировали слух, – они умудряются по движениям скул угадывать слова!


* * *

В школе есть музей – музей истории школы, в котором раритетов за два века накопилось порядком. Экскурсию Елена Михайловна Жилинскене начинает с истории о том, как мальчик, встретившись в Павловском парке с императрицей Марией Федоровной, супругой Павла I, не поддержал милую беседу. Причина невежливости оказалось проста: мальчик не слышал. Потом он, Саша Меллер, будет первым учеником первой в России школы для глухих, основательницей которой и стала Мария Федоровна. Этой самой школы, которой 15 декабря исполнится 204 года.

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА
 


Версия для печати

КОММЕНТАРИИ

palevo2012  25.12.2011 09:46
Детское образование исключительно важно для развития 
oriflamepusk  03.02.2012 19:05
Я сама по образованию учитель, но работать в школе так и не смогла - очень тяжело работать с детьми. А работа коррекционного педагога сложнее в разы. 
Татьяна   01.04.2012 18:13
Действительно очень сложная профессия и, вряд ли, достойно оплачивается, но тем не менее я заметила, что например в ВУЗах Украины нет нехватки в желающих обучаться по данной специальности. В подтверждение своих слов хочу оставить ссылку коррекционное образование в вузах Украины из данных этого сайта становится понятным, что даже несмотря на нехватку абитуриентов в прошлом году, все места на обучение по этой специальности в вузах Украины были заполнены. И это не может не радовать, возможно еще не все потеряно, и наши дети не такие черствые, как многие думают. 
zerkalo  01.04.2012 18:27
Действительно очень сложная профессия и, вряд ли, достойно оплачивается, но тем не менее я заметила, что например в ВУЗах Украины нет нехватки в желающих обучаться по данной специальности. В подтверждение своих слов хочу оставить ссылку коррекционное образование в вузах Украины из данных этого сайта становится понятным, что даже несмотря на нехватку абитуриентов в прошлом году, все места на обучение по этой специальности в вузах Украины были заполнены. И это не может не радовать, возможно еще не все потеряно, и наши дети не такие черствые, как многие думают.


Не получилось оставить ссылку в прошлом комментарии, вот она http://abiturients.info/specialty/6010105-korrektsionnoe-obrazovanie 


Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru