27 марта 2017, Понедельник
PDA RSS
РУБРИКИ
Свежий номер
Городские новости

Политика

Экономика

Общество

Культура

Спорт

Наследие

Круглый стол

Номера газеты в формате PDF
АВТОРИЗАЦИЯ
Логин  
Пароль  
Запомнить меня
 
  Регистрация
  Забыли пароль?
О ГАЗЕТЕ
Сотрудники

Реклама

Подписка

История газеты

Учредитель

Как с нами связаться

КУЛЬТУРА

Выпуск  № 222  от  26.11.2007
«Все пути начинались
от наших дверей...»

Девочкой-школьницей она пережила в родном городе блокаду. А потом были юридический факультет Университета, любовь, семья, работа, разные бытовые хлопоты – долгая жизнь, которую отнюдь легкой не назовешь... Но и сегодня эта женщина удивляет всех, кто ее знает, жизнелюбием, чувством юмора, неповторимым блеском глаз. Эта дама обожает посещать рок-концерты! Она говорит, что посвятила свою жизнь сыну. Он смотрит на нее со всех стен в ее квартире на углу Невского и Марата. Это мир, в котором, по ее признанию, она счастлива. Может, потому, что сына ее зовут Борис Гребенщиков?
Вот что в День матери и накануне дня рождения сына Людмила Харитоновна Гребенщикова рассказала нашему корреспонденту о детстве знаменитого БГ.

Вино любви

С чего началась наша семья? 1948 год. Мы празднуем 7 ноября у моей университетской подруги Иры на Пушкинской улице. Приглашены ребята – курсанты третьего курса Морской академии Макарова. Меня знакомят с Борисом: высокий блондин с голубыми глазами, безукоризненно вежлив. Его манера держаться и говорить покорила меня. К тому же как моряк он уже бывал за границей! Можете представить, как смотрела на него первокурсница, которая ходила на лекции в мамином пальто.

Вернувшись домой и войдя в темную комнату, где спала мать, я перекрестилась в угол и сказала со страстью: «Господи, я у тебя ничего больше просить не буду – я хочу его в мужья!». Следующий праздник – Новый 1949 год – мы встречали вместе.

А поженились в 1951 году, когда Борис окончил свою Макаровку и получил назначение в НИИ морского флота, стал научным сотрудником. Жить мы стали у мужа. Его отец был начальником Балттехфлота; в большой квартире, где кроме родителей Бориса жила его сестра с мужем, хватило места и нам. Помню, в свободное от учебы и домашних дел время я шла в столовую, где был проигрыватель, и ставила полюбившиеся мне пластинки. Например, Петра Лещенко – его записи привозили отцу Бориса из-за границы. «Вино любви» я готова была слушать без конца.

Юрфак я окончила за полгода до рождения ребенка – весной 1953-го. Накануне рождения сына муж вернулся из Англии, где был в командировке. Он привез новые пластинки. Мне очень понравилась песня «Истанбул-Константинополь». Я в свою очередь поделилась новостью: у нас шел индийский фильм «Бродяга», где звучала индийская музыка. Я уговорила мужа пойти в кино, послушать, как Радж Капур поет ставшую неимоверно популярной песню «Бродяга». Теперь я думаю: не тогда ли начался интерес Бори к Востоку и Индии?

На следующий день – это было 27 ноября 1953 года – муж отвел меня в Снегиревку, где я благополучно родила мальчика. Борис-старший был счастлив, что у него родился сын. Вся семья хотела, чтобы я назвала мальчика в честь свекра Александром. Но я так любила Бориса, что другого имени не представляла. Так появился Борис-второй, будущий БГ.

Как стать великаном

Боренька подрастал. Почти каждое воскресенье у нас были гости. Я отвечала за художественную программу. Мне хотелось скорее приобщить мальчика к участию в праздниках. В три года он уже под полечку танцевал в костюме клоуна, который я смастерила сама. А когда мы с ним гуляли, он – в красном пальтишке с капюшоном – отдавал честь военным. И некоторые из них совершенно серьезно отдавали честь ему. Собираясь на улицу, Боря брал автомат и метелку. Его спрашивали: «Ты дворник или военный?». Он отвечал: «Я военный дворник».

Когда Бореньке было пять лет, в Белоострове, где мы снимали дачу, я организовала театральный кружок. Двоюродная сестра сына Таня, ей было уже восемь лет, собрала детей с соседних дач: мы клеили костюмы из цветной бумаги и устраивали для взрослых представление. Наибольший успех получил показ моделей одежды. Боренька демонстрировал костюмы для всех возрастов, начиная от детских и кончая костюмами для лиц пожилого возраста. Я все это смешно комментировала – и взрослые веселились не меньше детей.

На Новый год я придумала корриду. Таня сидела в «ложе». Боря перед боем подходил к ложе и, встав на одно колено, произносил: «Тебе, дама моего сердца, я посвящаю этого быка». Далее выбегала на четвереньках подруга Тани, и Боренька стрелял в нее из игрушечного пистолета.

Еще не умея читать, Боря стал рисовать буквы. В пять лет, неожиданно для меня, он начал читать. Читал про себя – я не верила, что по-настоящему. Но однажды он вдруг рассмеялся, и я поняла, что это всерьез.

Я прочитала сыну «Кондуит и Швамбранию» и потом начала подбрасывать ему от швамбранов письма с предложением ответы класть в галоши под вешалкой. Через некоторое время Боря с обидой сказал: «Никаких швамбранов нет. Я кладу и кладу им письма в галоши, и никто их не вынимает».

Однажды пришло письмо из редакции издательства: «Боре Гребенщикову». Я прочитала: «Боря, переводов книг Ж. Рони-старшего больше нет, но тебе рано читать такие книги. Читай лучше «Как стать великаном». Я спросила:

– Ты что, писал в редакцию?

– Там же в конце книги написано: «Ребята, пишите отзывы по такому-то адресу». Вот я и написал.

Читал Боря много. У нас был весь Жюль Верн. И кумиром сына стал капитан Немо. Когда ему пришла пора идти в школу, я попросила мужа, чтобы Боре прислали радиограмму... от капитана Немо. Первое сентября 1961 года. Собираем сына к первому уроку. Звонок в дверь. Почтальон говорит: «Вам радиограмма». Боря читает: «Мой мальчик, с гордостью слежу за твоими успехами. Капитан Немо». Он покраснел, побледнел... от радости. А я испугалась: не перегибаю ли палку со своими выдумками?

Когда Боря пришел из школы, я спросила, как ребята реагировали на телеграмму капитана Немо. Он с огорчением сказал: «Никто в классе не знает капитана Немо». Боре так хотелось общаться с ребятами.

...А вот воспоминание более позднее: однажды мы переговаривались с ним, будучи в разных комнатах, и вдруг он замолчал. Я вошла к нему и увидела, что Боря прижимает к груди какую-то книгу и смотрит на меня сияющими глазами: «Мама, я прочел «Алые паруса»!». Красота поступка героя потрясла его.

Стихи, гитара и друзья

Он рано, еще в начальных классах, стал писать стихи. Они у него тогда были серьезные, политические:

Советское красное знамя
Зардеет свободой навеки,
И тоненький лучик свободы
Проникнет во все страны мира.
Гизенга получит свободу,
Воскреснет и память Лумумбы...

Господи, припомнить бы теперь, кто такой Гизенга?!

Боря учился в школе № 429. Когда он перешел в пятый класс, там организовали литературный кружок. Записался в него вместе со своим другом Толей Гуницким. Я не относилась серьезно к этим поэтическим опытам. Борю это обижало. Однажды он предложил послушать какие-то стихи. По поводу одного стихотворения я сказала – неглубоко, по поводу другого – тоже в этом роде, а про третье – что так вообще не говорят...

– Ну так вот, – сказал Боря, – это Ахматова, Пастернак и Цветаева!

Больше он не читал мне своих стихов.

К этому времени относится и «приобретение» музыкального инструмента. Гуляя с бабушкой, моей мамой, они нашли на свалке гитару. Ее корпус оказался целым. Гитару принесли домой, купили струны. Бабушка Екатерина Николаевна когда-то в молодости играла немного, она показала Боре аккорды. И тот начал что-то напевать, подбирая аккомпанемент. Весь мир тогда уже потихоньку стал сходить с ума от «Битлз» – и подзабытая гитара снова вошла в моду.

Надо заметить, что в свое время, когда мы жили у родителей мужа, к сыну приходил преподаватель музыки, и он год занимался на пианино. Учитель уверял, что Боря очень способный – они за год прошли программу трех лет. Но затем мы переехали, и пианино пришлось оставить. Купить новое нам в ту пору было не по карману.

Слава богу, что появилась гитара. Мне так нравилось, когда Боря пел мне польские, чешские и песни других групп, которые начали приезжать к нам из соцстран, и, конечно, песни «Битлз». А потом пришли и первые свои песни...

В 1969 году в школу пожаловали люди с «Ленфильма» – сына выбрали для съемок в каком-то фильме. Съемки шли летом, Боря очень поздно возвращался на дачу. Однажды я ждала его вечером в Сестрорецке на платформе. Боря выходит из электрички в окружении какой-то шпаны, те его дружески обнимают на прощание. Я пришла в ужас. Он рассказал мне потом, что эти ребята оказались в поезде рядом с ним. У одного была гитара, и он завел какие-то похабные песни. Боря терпел-терпел, а потом протянул руку: «Ну-ка дай гитару». Парень удивился, но дал, и Боря стал петь свой репертуар. И шпана пришла в восторг. Это были первые его поклонники.

Уроки перевоплощения, English и т. д.

По Сестрорецку Боря разъезжал на велосипеде. Джинсы оборваны у колен, длинные волосы, на шее бусы из ракушек. Его бабушка, моя мама, спрашивала с беспокойством: «Тебе нравится, как он выглядит?». Я искренне отвечала: «Очень нравится!».

Однажды, сойдя с поезда, я увидала странную картину: все входные двери местного кинотеатра облеплены детьми. Что такое? Идет «Фантомас», детям до 16 лет вход запрещен, а Боре тогда было еще четырнадцать... Какая глупость – это же детский фильм! Я сжалилась над ним:

– Если хочешь, пытайся. Я одену тебя, как девушку, – сойдешь за шестнадцатилетнюю.

– Ничего не выйдет, кроме позора! – причитал Боря, пока я надевала на него свой плащ и повязывала шелковую косынку.

Пришлось изобразить и макияж, как говорят теперь. Борька шипел всю дорогу: «Позор, какой позор!». Купив билеты, мы подошли к билетерше. Та неодобрительно посмотрела на накрашенные губы – я на это и рассчитывала! – но пропустила нас. В зале мы веселились от души.

И на обратном пути никто из встречных ребят Борю не узнал.

С первого класса я переживала, что нам не удалось устроить Борю в английскую школу. Надеясь, что можно будет перевести его туда позже, я пригласила преподавателя английского. Он давал Боре уроки на дому до восьмого класса. Мои друзья-филармонисты привезли мне пластинку «Вестсайдская история». Боря был очарован этой музыкой, и, когда мы с ним гуляли, я просила: «Спой, Боренька, сцену в гараже». И Боря пел мне эту сцену на английском.

Я говорила ему:

– Мужчина должен заниматься любимой работой. Что тебе больше нравится?

Боря отвечал:

– Мама, я еще многого не знаю, но нравится математика, физика.

После восьмого класса он перешел в математическую школу. Но увлечение музыкой продолжалось.

Уже будучи на третьем курсе матмеха Боря признался мне:

– Теперь я знаю, чем хочу заниматься – только музыкой.

Я просила его не бросать Университет, получить диплом:

– А там занимайся, чем хочешь.

Так и договорились, и, замечу, он свое слово сдержал.

Возвращался из Университета Боря поздно. Потом я узнала, что все вечера он тратил на музыку, которая фактически была тогда под запретом, и что они с Толей Гуницким основали музыкальную группу «Аквариум».

Но это уже вполне взрослая история. О ней теперь написаны книги.

Подготовила
Светлана ЛУТОВА

Фото из семейного архива Л. Х. Гребенщиковой


Версия для печати

КОММЕНТАРИИ


Copyright (C) 2000 Издательский дом "С.-Петербургские ведомости"
191025 Санкт-Петербург, Ул. Марата 25. Телефон: +7 (812) 325-31-00 Факс: +7 (812) 764-48-40
E-mail: post@spbvedomosti.ru